Сити, деньги и перо

– Захочешь Мосе настроение испортить, спроси у него, как он приворотным зельем Григория Распутина торговал, – напутствовала меня Надежда Владимировна, прикрепляя к коже кусок пластыря. – Его тогда чуть было не расстреляли, а может быть, просто контрольный выстрел не сделали.

Судя по всему, история имела воистину эпические масштабы, но разглагольствовать дальше женщина не собиралась.

– Пулевые ранения практически заросли, – констатировала она, стягивая с рук перчатки. – Мяса поешь и поспи нормально, совсем как огурчик будешь.

Яд из пореза я убрала, завтра об этой царапине и не вспомнишь. Но имей в виду на будущее: если встретишься с этой зверюгой ещё раз, то на самотёк не стоит пускать даже самое маленькое ранение. У него или неё на когтях что-то жутко убойное находится, мальчик ваш мог бы и не дожить до рассвета.

Надежда Владимировна с какой-то материнской нежностью и заботой посмотрела на Еремеева, а затем перевела на меня мгновенно построжавший взгляд.

– Перенесите его в комнату с нормальной кроватью и постарайтесь не тревожить хотя бы до завтра.

Кормить куриным бульоном и варёной индейкой. Всё понятно?

– Да вроде как, – пожал я плечами. – Ещё бы понять, где сейчас взять индейку?

– Ну это уж ты сам разбирайся, – словно бы передразнивая меня, пожала плечами женщина. – Мне обратно в госпиталь надо. У меня там двое при смерти, час назад привезли из Внуково. Парень после взрыва ещё ничего, через недельку бегать будет, а вот майор с тремя пулевыми ранениями лежит, с ним точно повозиться придётся.

– Максим и Мирон? – радостно воскликнул я. – Они живы? С ними всё хорошо?

– Майора действительно зовут Максим, – удивлённо посмотрела на меня Надежда Владимировна. – Жить будет, но крови потерял много, так что с ним пока ещё ничего не понятно. А после взрыва Саша Тепляков, хороший мальчик. Я его маму знаю, она в нашем госпитале медсестрой работает.

– Сашка! Тоже живой! – искренне порадовался я хорошей новости. – А третьего не было? Такой крепко сбитый, Мироном зовут.

– Отморозок этот, – скривила гримасу на лице целительница. – Его кирпичом по голове ударило, гематома на половину лица, а он мне анекдоты рассказывать начал. Слушать ничего не хочет, понимать ничего не может. Безнадёжный случай!

– Почему безнадёжный? – не понял я, чувствуя, как лоб покрывается испариной.

– Я ж тебе говорю, он отморозок, – объяснила Надежда Владимировна. – Такое не лечится даже лоботомией. Я его в морг отправила, ему там самое место.