Семейные разборки

Я бегу все быстрее и быстрее, а сердце внутри меня уже начинает поглаживать ладошка липкого страха. Она все-таки сорвалась и убила моего друга! Или сделала его вампиром? Интересно, вампир сможет пройти медкомиссию, чтобы служить в госбезопасности?

Я начинаю вспоминать своё прошлое, как я ругался с врачами и объяснял, что повышенные лейкоциты совсем необязательно являются признаками тяжелой инфекции, а сердце тренированного человека вполне может биться реже любой нормы. Глядя на мое пузико, врачи скептически фыркали словам про спортсмена, но коробка хороших конфет или бутылка дорого виски решали в итоге вопрос в мою пользу.

Но у вампиров то и крови нормальной нет. Как он температуру у терапевта мерить будет? Наконец я добегаю до белого свертка, откидываю в сторону покрывало и вижу… улыбающуюся рожу Эдика.

– Хи-хи, – говорит мне полковник.

И я просыпаюсь!

На кровати я один, Светки рядом почему-то не наблюдается. За окном еще явно очень ранее утро, а из коридора раздаются какие-то возбужденные голоса.

– Да мне плевать, во сколько он уснул! В конце концов, это его друг исчез в неизвестном направлении!

Меня подкидывает с кровати словно катапультой, и я вылетаю из комнаты практически в исподнем. Трусы есть и ладушки, с остальным потом разберемся. Выясняется, что здесь собралась уже вся наша честная компания.

На коврике у входной двери с ноги на ногу переминается полковник госбезопасности.

Перед гостем, уперев руки в боки, стояла моя малышка. Светка, в принципе, и так достаточно тяжело просыпается по утрам, а вот такие внезапные пробуждения способны превратить мою малышку в огнедышащего дракона. Несмотря на то, что ростом они с Эдиком были примерно равны, девушка буквально нависала над полковником, выражая крайнюю степень неудовольствия его столь ранним визитом.

Мирон стоял позади Светки, облаченный в какие-то шорты и сонным жестом, почесывая грудь, как бы спрашивая у окружающих, когда закончится концерт и можно будет пойти спать дальше.

Наташка взирала на все это действо из дверей гостиной, где они с Мирохой и ночевали, и в ее глазах плескалось полнейшее непонимание происходящего.