Семейные разборки

Чекист появился в квартире строго в назначенное время, в неизменном темном костюме, при галстуке, и незамедлительно стал героем в глазах наших дам, подарив им по букету цветов – белые розы Светлане и бордовые пионы Наташе.

– Мои любимые, – зарылась в цветы лицом жена Мирона, а мой напарник только крякнул и прошептал мне на ухо:

– Никогда не знал, что она пионы любит.

Потом посмотрел, как счастливо улыбается его супруга, и добавил мрачным тоном:

– Вот не нравится мне этот полковник, зря ты его пригласил.

Следом за полковником в квартиру прошествовал сам Мерзкий, вооруженный тортом и двумя трехлитровыми банками пива. С меня ростом, но худенький и подтянутый, облаченный сейчас не в камуфляжную форму, а в светлые джинсы, кроссовки и кислотного цвета оранжевую футболку, он смотрелся студентом старших курсов, но никак не майором госбезопасности. Если что-то и выдавало в нем военного, то только коротко подстриженные черные волосы.

– Чего это ты? – удивился мой напарник, узрев стеклянные тары в авоське.

Услышав это, Максим болезненно скривился, а потом все-таки объяснил:

– Я этого коньяка напился, наверное, на две жизни вперед. А как в Москву приехал, понял, что соскучился по пиву. Причем хорошему, вкусному. Так что, извините, ребята, но с коньяком и водкой я пас!

– Ну и ладно, нам больше достанется, – абсолютно не расстроился Мирон.

– Так, все в сборе, – объявила Светка, успевшая поставить в вазы оба букета.

И потекла неспешная застольная беседа. Официальный тост был только один. Его произнес Эдик, поздравив Мерзкого с переводом в Москву, поближе к друзьям и цивилизации, а потом мы пили друг за друга и просто радовались хорошей компании. Наташка и Светка были не в курсе, чем занимаются мужчины, сидящие за столом, поэтому мы в основном обсуждали общих знакомых и рассказывали байки из прошлого.

Предложение перекурить прозвучало внезапно, и только глянув на часы, я понял, что мы сидим уже больше часа.

Эдик от перекура отказался, а Мирон с Мерзкими ломанулись на лестничную клетку с такой скоростью, как будто их никотиновая ломка скрутила. Я по-хозяйски оглядел стол, отнес на кухню две опустевшие салатницы и пошел вслед за ними.