Кровь алая 3: Верблюд в игольном ушке

– Да нет, – махнул рукой Мамонтов, – теперь всё стало значительно сложнее. Это в бою, не задумываясь зубами глотку чеху рвёшь, а здесь в больничке, вопросы всякие в голову лезут.

– А ты не думай, – посоветовал Самиков, – считай, что ты на войне.

– Ты там, убивал наших ребят, тоже ни о чём не думал?!

– Своими руками, я убил троих чеченцев. Один из них был мой друг.

– И ты, не задумываясь, убил его?

– Тогда да, – ответил Эми. Он сел на кровать рядом с Андреем, и быстро заговорил: – Знаешь, я, когда узнал, что ты хочешь убить меня, как будто даже и обрадовался.

– Обрадовался?

– Ну, может, не совсем обрадовался, но успокоился, точно, – кивнул Эми, – решил, что будет это мне отмщение за смерть Руслана Алтаева.

– Тяжело жить с таким камнем? – спросил Андрей. Потом уточнил: – Я имею в виду убийство друга. А те двое других?

– О них я совершенно не думаю.

Так они и проговорили всю ночь. Живя бок о бок, постепенно сдружились. Навещавший их начальник медсанчасти Новиков, сообщил «босякам», что теперь Чех и Мамонт, большие друзья.

– Наш доктор, рассказывал, что там, в больничке Чех и Мамонт друзья, «не разлей вода», – сказал Вадим, – так или иначе, но мы с Зароковым условия договора выполнили. Теперь гражданин начальник, ваш черёд выполнять свои условия.

– Какие условия?! – вскинул брови Богданов. – Скажите спасибо, что так всё обошлось, и вы с Зароковым новый срок за нарушение техники безопасности не получили.

– Это хорошо, что ты сразу карты вскрыл, – удовлетворённо сказал Сушенцов, – так намного легче разговаривать будет.

– Осужденный, что вы себе позволяете?! – повысил голос Богданов.

– Не ори, скоро сам таким же станешь! – жёстко прервал его Сушенцов. Он достал из нагрудного кармана тюремной робы флешку, протянул её Богданову: – Держи, кино посмотришь на досуге. Это запись нашего разговора, где ты даёшь мне указание убить Мамонта.

Спустя час, просмотрев запись своего разговора с Сушенцовым, полковник Богданов уже сам вызвал Вадима к себе.

– Что ты хочешь? – спроси он.

– Условия прежние: освобождение по УДО в ближайшее время, мне и Зарокову.

– Это тяжело, – покачал головой Богданов.

– Старайся, – посоветовал Сушенцов.