Крысолов

Учась в институте, она, впервой попробовав героин, не словила никакого кайфа. Напротив, её рвало и трясло так, что казалось, она богу душу отдаст. Долго ещё потом Неля кололась скорее за компанию, а не от потребности. Однако процесс приготовления дозы, её заворожил с первого раза.

Когда был готов второй шприц, на кухню пришла Кристина, с чалмой из полотенца на голове.

– С лёгким паром, – взяв два шприца, Неля направилась в комнату, Кристина следом за ней.

Взгромоздившись на диван, Неля вздохнула:

– Наконец-то всё!

***

В комнате полумрак, через не зашторенные окна, на зеркале, которое висит на противоположной стене, отражаются огни светофора, мигающего на улице.

Расслабленная Кристина лежит в своей постели. Скоро кайф от наркотика пройдёт, и останется только покой и умиротворение на душе. Тогда, она ляжет на бок и сзади её обнимет Он, а потом тихонечко зашепчет:

– Спи любимая! – и поцелует. Только ради этого момента и стоило прожить ещё один грязный, беспросветный день.

Каждый хочет любить, и быть любимым. Но, к сожалению, так устроен наш мир, что не всякому дано повстречать свою половинку. Однако мечтать об этом никто не запретит. А там в этих сладких грёзах, где есть Он, который любит тебя, несмотря ни на что. Недолги они, эти сладкие мечты наркоманки, скоро она провалиться в сон, чёрный как яма. А завтра будут сальные клиенты с их мерзкими шуточками, потными руками да противным запахом изо рта. И каждый, успокоившись, наконец, будет интересоваться у неё как у профессионалки, каков он жеребец? Доводилось ли ей встречать такого молодца? А она будет врать, что такого никогда не было, а сама в это время с тоской думать, когда он отвяжется?

Но это будет завтра, а сейчас её обнимает Он.

И она счастлива! Дождевые капли монотонно стукают по карнизу. Кап-кап, стук-стук.

Глава 2

В уютном ресторанчике, расположенном около станции метро, удобно назначать деловые встречи. В одиннадцать дня, зал пуст, только два клиента за дальним столиком, говорят на английском.

Скучающая у барной стойки официантка быстро потеряла к ним интерес.

Один из клиентов, смуглолицый, вероятно араб или латиноамериканец, второй, улыбчивый шатен, лет тридцати, наверное, художник, потому что принёс с собой какую-то картину, завёрнутую в бумагу.

– Чай здесь делать не могут, – заметил смуглый, – У нас в Сирии, подать такой чай посчитали бы неуважением к посетителям.