Хроника кровавого века – 2. Перед взрывом

– Он назвал себя? – спросил Михаил Гоц.

– Нет, – покачал головой Бурцев.

– Пояснил, каким образом ему стали известны эти сведения? – спросил Савинков.

– Да, – кивнул Бурцев. Он пристально посмотрел в глаза Савинкову: – Сказал, что он всего лишь посредник. Его друг служит в Департаменте полиции и готов за определённую плату поставлять сведения о провокаторах полиции в рядах партии эсеров.

– Но другую, более конкретную информацию, чем ту, что вы указали в статье о провокаторе Раскине, он дал вам? – спросил Азеф.

Теперь Бурцев пристально смотрел в глаза Азефу, но тот выдержал его взгляд, а Владимир Львович ответил:

– Нет, он рассказал мне только то, о чём я написал в статье

Ох и не нравился Евно Фишлевичу взгляд Бурцева. Азеф с ужасом начал осознавать, что тот подозревает именно его, от чего Евно Фишлевич терял контроль над собой.

– Этот инкогнито из полиции конкретного описания Раскина не даёт, поскольку тот считается в Охранке ценным агентом.

– То есть вы хотите сказать, что ваш информатор не имеет ни малейшего представления, кто этот самый Раскин? – спросил Чернов.

– Думаю, нет смысла далее утомлять расспросами Владимира Львовича, – предложил Азеф.

– Пожалуй, – согласился Михаил Гоц.

Бурцев встал, поклонился и сказал:

– Честь имею! – после чего вышел из комнаты.

– Абрам, – обратился Михаил Гоц к брату, – проводи нашего гостя.

Сидя в одном из многочисленных кафе на улице Ля Каруж, Бурцев анализировал весь разговор с членами ЦК партии эсеров, и не мог отделаться от ощущения, что агент Раскин – это Евно Азеф.

«Нужно ещё раз встретиться с этим человеком, – решил Бурцев, думая о своём информаторе, – я увеличу его гонорар и думаю, он будет более разговорчив со мной».

После публикации статьи о провокаторе полиции в руководстве партии эсеров, тираж журнала «Былое» разлетелся моментально, пришлось ещё допечатывать, так что с деньгами теперь у Бурцева проблем не было.

Пока Бурцев пил кофе на улице Ля Каруж, на квартире Шишко шли бурные обсуждения.

– Не кажется ли вам товарищи, что мы делаем одну ошибку? – спросил Азеф.

– Какую ошибку? – посмотрел на него Михаил Гоц.