Чуваки. Правдивые истории

Но это уже эксцесс. Я же говорю о единении людей во время совместного пития.

С Пахомычем у меня такого единения не происходит, сколько бы водки мы не выпили, а всё из-за его заносчивости. Только по телу пробежит приятная волна от первых выпитых сто граммов и мозг раскрепоститься, зашевелятся там умные мысли, которыми непременно хочется поделиться. Начнёшь обсуждать животрепещущие темы, такие как: изменяет ли молодая жена восьмидесятилетнему артисту Ивану Краско, или начнёшь обсуждать развод Армена Джигарханяна, и тут Пахомыч обломает весь кайф.

Мало кому у нас в Чуваках, нравиться выпивать с Пахомычем и слушать его разговоры, о каком-то колайдере или подтверждении теории «большого взрыва».

Впрочем, есть у него два друга, его постоянные собутыльники: это Семён Моисеевич Кац, учитель труда в поселковой школе, и другой учитель, только уже рисования, Павел Павлович Репнин.

В тот тёплый майский день, троица собралась у Пахомыча. Разложив на столике литр водки, банку тридцатирублёвой кильки в томате и краюху хлеба, приготовились к заумным разговорам. Опрокинув первые сто грамм, Кац спросил:

– Не пойму я Пахомыч, почему все тебя Диогеном зовут?

– Сеня, ты же педагог! – с укором произнёс Пахомыч. – Хоть ты и трудовик, но должен младое поколение обучать не только рубанок в руках держать, а прививать им тягу к знаниям.

– Причём тут моя специальность? – как всякий нормальный человек, Кац не понял заумных речей Пахомыча.

– А притом, – стукнул ладонью по газетке Пахомыч, – что тебе как педагогу, должно быть известно, кто такой Диоген.

– В Древней Греции, – стал просвещать друга Репнин, – жил такой философ по имени Диоген. Странный, был субъект этот самый Диоген.

– Чем же он был странный? – полюбопытствовал Кац, разливая водку по стаканам.

– Он презирал золото и был таким бедным, что не имел своего жилища, – продолжил Пахомыч, – жил Диоген в обыкновенной бочке. Я так же сплю в бочке-бане, поэтому местные острословы прозвали меня Диогеном.

– Замечательная личность был этот Диоген, – добавил Репнин, опрокинув в рот стакан водки.

– Чем же БОМЖ может быть замечательным? – Кац так же как его друг, залпом выпил свою водку.