Большая игра

– Мы этого знать никак не можем, Рем Ринатович, – философски заметил я.

Минвалиев зло, глянув на меня, открыл, было, рот, но опередил его Шергин.

– У кого она могла зависать? – спросил он Светку.

– Да мало ли, – хмыкнула Светка. – Хотя погодь! Третёва дня, я её в магазине с Колымой видела.

– Вот это уже кое-что! – оживился Минвалиев. – Шергин, Добрынин давайте к Колыме.

– А мой рупь?! – встрепенулась Светка.

Шергин, похлопав себя по карманам, сказал:

– Должен буду.

– Ну, никакой веры мусорам нету! – взревела обманутая, обиженная, оскорблённая Светка.

– Держи, – протянул я ей металлический рубль, как-то нужно защитить честь милицейского мундира

Большую часть из своих пятидесяти лет, Юрий Малышев провёл в «зонах» и тюрьмах. Он и родился то в колымском лагере. Отсюда и кличка – Колыма. Жил он на улице Волочаевской, сплошь состоящей из бараков

– Стучаться думаю, нам смысла нет, – заметил Шергин, и толкнул оббитую дерматином дверь.

Мы пошли по длинному, тёмному коридору.

– Кого там ещё черти принесли?! – послышался визгливый женский крик из ближайшей комнаты.

– Это я Манюня, – ответил Шергин. Обернувшись ко мне, он пояснил: – Сожительница Колымы. Ты осмотри дальнюю комнату, а я кухню, и другую комнату.

Две изрядно помятые физиономии уставились на меня, едва я открыл дверь.

– Я пришёл к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало, – продекламировал я, разглядывая их. – Доброе утро Манёк, что ж ты ночевать-то, домой не пошёл. Живёшь в двух шагах, но нет, валяешься на чужом диване.

Мучимый похмельем, Манёк старательно вспоминал моё имя. Мозг его работал на пределе возможностей, вот – вот закипит, и я, опасаясь за его разум, сказал:

– Добрынин моя фамилия. Вспомнил?

– Я понял, что ты мент, – кивнул Манёк, – а как зовут, убей, не помню.

– Убивать не буду, – смилостивился я. – Зовут меня Игорь. Может, с приятелем познакомишь? Как принято в благородном обществе.

– Нуртын, моё погоняло, – хмуро ответил тот.

– Вот и славно, а всё что мне будет нужно, я о тебе узнаю.

В комнату вошёл Шергин.

– Ну, добры молодцы, карета подана. Милости прошу в гости к нам. – возвестил он.

Оказывается, пока я мило беседовал с Маньком и Нуртыном, участковый вызвал машину.

– Ну, ехать, так ехать, – вздохнул Манёк.

Манюня с Колымой, словно королевские особы, величаво прошествовали к милицейской «буханке», следом свита, в лице Манька и Нуртына.

– Манюня сказала, что Зинка бухала с ними вчера.