Счастливый Цезарь

– Не боишься, Цезарь, совершать насилие над божественным созданием? – спросила усмехаясь.

Цезарь глядел на нее внимательно и поразился: так хороша и удивительно грациозна была рабыня, что невольно страх даже в сердце к нему проник: «А ведь и правда – богиня! – подумал он. – Не может смертное созданье быть столь прекрасным!»

– Ты очень красива, – сказал он вслух.

– Забери меня, Цезарь, к себе, – сказала она. – Ты – земной владыка. Я – пришла со звезд. Смотри, какая пропадает красота! – и поворотилась легчайшим одним движением.

– Ты – нимфа, богиня или Муза? Как тебя зовут?

– Меня не зовут, я сама прихожу, – улыбнулась красотка.

– Торговец, я забираю у тебя божественное создание! Не тебе владеть небесным – торгуй земным! Божественное не переносит рабства…

Тут он наклонился к Магистрату и шепнул ему:

«В баню мне ее пришли!»

Магистрат кивнул. «Торговцу заплатить его 5000!» – приказал Цезарь. Торговец кланялся и благодарил, все хотел дотронуться от переполнивших его чувств до Цезаревой тоги, но его вмиг оттеснили.

Рабыню посадили в носилки и понесли. И Цезарь не задержался там, где пахло рабами, круто повернувшись, зашагал прочь от невольничьей толкучки.

* * *

В банях Цезарь не стал задерживаться в гимнасии и от игры в мяч отказался. Его познабливало, и он прямо отправился в душный жаркий кальдарий. Сегодня парился он в одиночестве. От горячей обволакивающей влажной нежности размягчился Цезарь. «Все сон! – устало думал он. – Малая часть моя.

Неслышно вошла рабыня. Остановилась, не доходя шага, в ожидании…

– Ты – из моего сна! – сказал ей Цезарь. – Крупица личного, того что только мне принадлежит…

Рабыня улыбнулась.

– Я из твоей легенды, – сказала она.

– Кто ты? – Цезарь приподнялся на локте. – Не может такая краса, язык, движение быть у рабыни.

– Я – Муза истории, Цезарь.

– Которую я на базаре купил! – воскликнул Цезарь.

– Так было легче мне посетить тебя, попасть в одну с тобой жизнь.

– Почему ты не сохранилась в ней?

– В рассказах о Победителях, таких как ты, – для Музы нет места. Да и кто из смертных, что сочиняют прошлое, способен поверить в меня, по-настоящему? Без аллегорий. Разве ты веришь, Цезарь, что я – Муза?

– В это трудно поверить, – пробормотал Цезарь. – Ты – сон, в котором себя не помнит человек.