Счастливый Цезарь

Всегда бывает так, что как-то да бывает… говорил бравый Швейк, и он был прав… – бодрился Андрей Петрович. – Хотя, смотря на что надеяться! Можно и потерять Надежду, если точно знаешь!”

В этом месте своих раздумий он обратил внимание, что лед был непростой. В нем, как будто в стекле, были вморожены самые разные фигуры и даже целые представления, картины. “А это что такое?” – воскликнул Андрей Петрович, пугаясь, потому что высмотрел совершенно явственно, например, голую женщину у себя под стопой и даже, как ни странно, тут же ее вспомнил.

А Надежда торопила. “Поздно внимание тратить, – сказала она строгим голосом. – Их не растопишь, не разогреешь!”

– Куда ты меня ведешь? – воскликнул Андрей Петрович, все сильней ощущая преследующий его Страх.

– Сам знаешь куда, – ответила тень.

– Ты же знаешь, что меня все время преследует страх! – он вновь обернулся. – Я боюсь этой встречи с самим собой, Настоящим…

– Поэтому я и последняя твоя надежда.

– Значит, и ты меня скоро покинешь:

– Или – осуществлюсь, – усмехнулась тень…

– Как беспощадно устроена жизнь! – сказал Андрей Петрович.

– Для тех, кто ищет спасения – какая может быть пощада? Пощада сродни ласковому вранью. А тебе зачем это? Ты себя высоко мнишь!

В это время они как раз шли по просторному кладбищу.

– Узнаешь? – спросила тень. И Андрей Петрович оторопело огляделся. Совсем запущенные в беспорядке теснились могилки. Некрасивыми кучками сухой землицы. На многих даже не было никакого знака. Хотя везде торчали пусть и криво, вбок кресты, большие и маленькие.

– Вот оно, кладбище твоих былых надежд. Как видишь, все похоронены и на каждой из них ты поставил Крест. Недаром чиновником служишь – аккуратный, – сказала ему Надежда-Тень.

Андрей Петрович меж тем нагнулся и попробовал разобрать написанное на одном приличного размера памятнике с крестом, – и не смог прочитать.

– Неужели я даже не помню собственных устремлений?

– Оставь, – сказала Надежда.