Проклятия… и другие истории. Мистические рассказы

 – Какая там колдунья?

– И глаз у нее темный, злой, – продолжала Оленька, – как бы она чего нашему маленькому не сделала…

– Ничего с нашим ребетёночком не случится, – уверенно проговорил Никола, снова принимаясь за работу.

Оленька тихо прошла в избу.

Никола остался один. Пробовал продолжить начатое дело, но ничего не получалось: слова жены все никак не выходили из головы.

Сплюнул молодой человек, откинул топор в угол и направился в горницу к супруге. Скрипнула встревожено дверь, мелькнула свежепобеленная печь, сдавленно вздохнула скамья под опустившимся на нее телом мужчины.

– Ой, – вскрикнула Оленька, – он уже узнаёт тебя.

– Конечно, – улыбнулся Никола. – Чай, не чужой я ему…

– А почему ты думаешь, что это он? – поддразнила Оленька, охватывая ладонями животик.

– Он… – рассмеялся Никола, – потому что… ребенок!

– Опять выкрутился, – деланно возмутилась Оленька.

Неожиданно лицо ее побледнело. Толчки становились все чаще.

Дверь в избу распахнулась, и в клубах морозного воздуха в горницу ввалился дед Михай.

– Как у вас тут делишки? – он заговорщицки подмигнул Николе.

– Дядя Михай, – вскинулась Оленька, – выручай…

– А что случилось?

– Рожаю, дядя Михай, – выговорила она, едва шевеля побелевшими губами.

Никола резво вскочил со скамьи и, растерянно оглядевшись, метнулся было к двери.

– Не трепыхайся, – деловито осадил его Михай.

– В баньку? – брови Николы взметнулись до середины лба. – Зачем?

– А куда еще, – на ходу отвечал Михай, спешно запахивая полушубок, – Там сейчас тепло, вода горячая…

Никола набросил на плечи жены шубку и понес в с сторону бани.

Вскоре показалась Васильевна. У Николы с души спала тяжесть. Как-никак лучшая на всю округу повитуха.

– Все – вон! – резко проговорила толстушка.

Никола с беспокойством заставил себя покинуть Оленьку, оставляя ее наедине с Васильевной.

– Надо бы мужиков позвать, – озабочено почесал голову под треухом Михай.

– Зачем это? – недоуменно уставился на него Никола.

– Да то что, паря, ни хрена не понимаешь? – дед укоризненно покачал головой. – А кто твое дитя от нечисти оберегать будет?

– Да брось ты, дед Михай. Какая такая нечисть?

– Не спорь со старшими. Нос не дорос. Так старинный обычай требует.