Письма мёртвой Ксане

 – А то с чего бы ей до самой смерти хранить эту ветошь, верно?

– Верно, – согласился Андрей. – Интересно, сколько же им лет?

Поколебавшись, он взял один из листков. И принялся читать вслух:

«Здравствуй Ксана! Мой боевой привет тебе с третьего украинского фронта! Почему давно не пишешь или случилось чегото и ты про меня забыла? Или почта отстаёт от нашего победоносного движения тогда понятно это часто бывает дело житейское и я на тебя не в обиде. Но всётаки пиши по возможности чаще. Это ведь помогает мне не грустить и переносить разное здесь среди боевой обстановки и катавасии…»

– А-а-а, это, наверное, от её первого мужа, – Ксана, оторвавшись от сундука, распрямилась и подошла к Андрею.

Глянула через его плечо и повторила:

– Да, конечно, от первого мужа. Ты смотри, никогда бы не подумала, ведь столько времени прошло. Надо же!

– Ты что, об этих письмах не знала раньше?

– Не-а. Даже сейчас, когда вынимала папку из шмоток, не стала смотреть, что там в ней находится. Думала: может, документы ненужные или ещё какая-нибудь хрень типа старых рецептов… Да всё что угодно, она ведь с придурью была, баба Ксана моя.

Хотя и папахен с мамахеном недалеко от неё ушли, тоже плюшкины порядочные. Собирают разный хлам, все шкафы им забиты и антресоли, и кладовка, а на балконе – прямо барахолка, ты видел?

– Нет.

– Немного потерял. Ничего, ещё увидишь. Я же говорю, всё семейство у меня с прибабахом.

– Ну, если всё семейство с прибабахом, то не забудь и себя включить в этот список.

– Так я не отрицаю, у меня в голове тоже хватает тараканов.

Только это совсем другое.

– Ага, другие тараканы, постельные, – съязвил Андрей. – Проявляют себя исключительно в темноте, под одеялом, хитрые насекомые.

– А ты разве имеешь что-нибудь против них? – игриво склонила голову Ксана.

– Да как сказать… Пока твои тараканы смотрят в мою сторону, они меня вполне устраивают. Готов регулярно подкармливать их своей плотью. В пределах разумного, само собой.

– Ишь ты, какой скопидом: в преде-е-елах разу-у-умного, – передразнила она.

После чего перевела взгляд с лица Андрея на раскрытую папку, и её мысль вернулась к первоначальному предмету разговора:

– Нет, если честно, удивляюсь бабе Ксане. Ведь не в её характере такое – хранить письма… Между прочим, она о своём первом супружнике и не рассказывала никогда толком. Просто мы знали, что он был, вот и всё. Об остальном она молчала как партизан, не выдавала подробностей. Ни мне, ни мамахену – ни гу-гу.