Письма мёртвой Ксане

Происходящее было ему не по нутру, он не знал, как себя вести в эти неловкие минуты, но куда денешься?

Андрей уже начал жалеть о том, что отверг предложение Ксаны и не укрылся в её комнате от изучающих – и оттого вдвойне неприятных – старушечьих взоров. В какой-то момент остро захотелось вынырнуть из похоронной атмосферы, чтобы глотнуть свежего воздуха нормальной жизни – плюнуть на приличия и вырваться из чужой печальной стихии. Однако он подавил это желание.

Всё вокруг представлялось нескладным, принуждённым, словно выдуманным.

К счастью, томительно-молчаливое ожидание продолжалось не более нескольких минут. Затем появились шестеро мужиков и кряжистая тётка отчётливо командной наружности. То были делегаты от завода, на котором (это Андрею шёпотом поведала Ксана) до начала девяностых проработала покойница, сделав карьеру от простой сборщицы до директора. Заводчане быстро выяснили какие-то детали с матерью Ксаны, а затем, не откладывая дело в долгий ящик, подняли гроб на плечи и, бесцеремонно мотыляя его из стороны в сторону, понесли на улицу.

Так несуразно начался день.

Пролог – 3

– Оксана!

– Чего?

– Иди сюда скорее! – мать стояла на ступеньке катафалка (открытый гроб уже погрузили внутрь) и нетерпеливо махала дочери рукой. – Ты что же, не видишь, мы сейчас поедем! А ты, Андрюша, садись в автобус!

– Нет, мам, вы езжайте сами, – отозвалась Ксана. – Андрей сегодня на машине, я поеду с ним!

– Ну что же ты, доченька, так нельзя, – начала было возражать мать.

– Давай-давай, пошли отсюда, – сказала тихо. – Надоел этот цирк.

И они направились к его «семёрке».

Дворовые зеваки косились на них в сочувственном молчании.

…Андрей не торопился. Решил ехать в хвосте процессии. Он пропустил вперёд катафалк, три похоронных автобуса и несколько автомобилей. Затем повернул ключ в замке зажигания и, выжав сцепление, медленно тронулся.

Ксана положила ладонь ему на плечо:

– А знаешь что, Андрюша, давай никуда не поедем.

– В смысле?

– В смысле – ну его, это кладбище. Давай лучше двинем к тебе.

– Да ты что, малышка, очумела? – опешил он. – А как же похороны? Опомнись, твою ведь бабку хоронят.

– И что с того? Мир ведь не рухнул.

– Я вижу, ты не очень-то близко к сердцу принимаешь смерть Оксаны Васильевны.

– Ошибаешься, я огорчена, как любой нормальный человек. Однако рвать на себе волосы не собираюсь.