Жена, любовница и прочие загогулины

Увидев прошмыгнувшую со двора на кухню Марию, он сделал вопросительные глаза:

– Чего это она тут шарится, а?

– Мы с ней подали заявление в ЗАГС, – ответил Чуб. – Кстати, приходи на свадьбу.

– Ты что, сдурел? – чуть не подпрыгнув на месте, Микола состроил такую мину, словно только что проглотил тухлое яйцо. И зачастил изумлённым шёпотом:

– Да она же с половиной станицы переколтузилась, йо-о-опс-с-стить твою налево! Что за глупость примстилась тебе за здорово живёшь? Разве можно так шутковать над собой? Или у тебя в крыше образовалась протечка на всю голову?

На мгновение Чуб закрыл глаза, ощутив горячий озноб.

Будто вихрь кусачих мух налетел на него – и каждая, отщипнув кусочек его кожи, отправилась дальше своей дорогой. Нет, конечно, это было не смертельно. А всё же – сверх ожидания – очень обидными показались ему слова Дятлова. Который, между тем, не дождавшись ответа, продолжал:

– Да с ней же, с этой Машкой, и Лёха Пашенцев был.

Он загнул палец на левой руке.

– И Мишка Сахно.

Он загнул второй палец.

– И Андрюха Мирошников.

Он загнул третий палец.

– И Женька Титаренко.

Он загнул четвёртый палец.

– И даже, по-моему, придурошный Серёга Коломийцев, если ты его помнишь.

Он загнул пятый палец.

– И ещё… ещё… погоди, сейчас вспомню…

– Ладно, хватит напрягать вспоминалку, Микола, порожнее дело, – перебил его Чуб. И через силу улыбнулся:

– Чего ты вздрюкнулся, как будто на тебя бешеная собака бросилась кусаться? Ишь назагибал пальцев.

Что минуло, то сгинуло. Дело обыкновенное, все бабы до свадьбы с кем-то бывают.

– Гхм… Ну, допустим, не все.

– Тогда почти все. Разве не так?

– Оно-то, может, и так, спорить не стану. Но не до такой степени, как Машка, всему есть мера приличности! Нет, я не могу себе представить, хоть убей. Иной бабе слова не скажи, а только рубль покажи – а Машке и рубля не надо, она задарма со всеми согласна скреститься. Или ты на радостях лопухнулся и попался на кукан?

– Почему это – на кукан? Что значит – лопухнулся?

– Ну, может, шлюндра обыкновенной бабьей хитростью подцепила тебя на крючок?

– Какой такой хитростью? – снова не понял Чуб.

– Да такой, которой они всегда подцепляют. Типа: залетела – и аборт делать не хочет. Фантазии особой не надо, чтобы представить, дело известное.

– А, вон ты о чём, – у Чуба отлегло от души. – Нет, у нас обошлось без залёта, слава богу. Всё по нормальному, по-людски сладили.