Пушкин с востока на запад

Пушкин же (которого Рудыковский в продолжение всего путешествия лечил от лихорадки) часто подтрунивал над Евстафием Петровичем, рифмуя по его адресу нечто в следующем роде:

Аптеку позабудь ты для венков лавровых

И не мори больных, но усыпляй здоровых.

Других строк, обращённых Пушкиным к Рудыковскому, история, к сожалению, до нас не донесла; однако и этих вполне достаточно, чтобы представить, сколь безобидны были его путевые экспромты. А всё же Евстафий Петрович считал подобную стихотворную манеру молодого человека недостаточно уважительной, едва ли не на грани амикошонства – и обижался.

Зато спустя годы Рудыковский чрезвычайно гордился своим знакомством с поэтом и – пусть не сумел своевременно распознать его талант, но посчитал своим долгом оставить письменные воспоминания, в которых воспроизвёл несколько эпизодов, дающих представление об их взаимоотношениях:

«Оставив Киев 19 мая 1820 года, я, в качестве доктора, отправился с генералом Раевским на Кавказ. С ним ехали две дочери и два сына, один полковник гвардии, другой капитан.

Едва я, по приезде в Екатеринославль[9 - Екатеринославль – имеется в виду Екатеринослав.], расположился после дурной дороги на отдых, ко мне, запыхавшись, вбегает младший сын генерала.

– Доктор! Я нашёл здесь моего друга; он болен, ему нужна скорая помощь; поспешите со мною!

Нечего делать – пошли. Приходим в гадкую избёнку, и там, на дощатом диване, сидит молодой человек – небритый, бледный и худой.

– Вы нездоровы? – спросил я незнакомца.

– Да, доктор, немножко пошалил, купался: кажется, простудился.

Осмотревши тщательно больного, я нашёл, что у него была лихорадка. На столе перед ним лежала бумага.

– Чем вы тут занимаетесь!

– Пишу стихи.

«Нашёл, – думал я, – и время и место». Посоветовавши ему на ночь напиться чего-нибудь тёплого, я оставил его до другого дня.

Мы остановились в доме <бывшего> губернатора Карагеорги[10 - Имеется в виду Иван Христофорович Калагеорги, бывший губернатор Екатеринославской губернии.

]. Поутру гляжу – больной уж у нас; говорит, что он едет на Кавказ вместе с нами. За обедом наш гость весел и без умолку говорит с младшим Раевским по-французски. После обеда у него озноб, жар и все признаки пароксизма.

Пишу рецепт.

– Доктор, дайте чего-нибудь получше; дряни в рот не возьму.

Что будешь делать, прописал слабую микстуру. На рецепте нужно написать кому. Спрашиваю. «Пушкин»: фамилия незнакомая, по крайней мере, мне.