Пушкин с востока на запад

Понятно, я никому ничего об этом не сказала и вернулась в карету. Пушкин нашёл, что эта картина была очень грациозна, и, поэтизируя детскую шалость, написал прелестные стихи; мне было тогда лишь 15 лет…»]:

Я помню море пред грозою:

Как я завидовал волнам,

Бегущим бурной чередою

С любовью лечь к её ногам!

Как я желал тогда с волнами

Коснуться милых ног устами!

Нет, никогда средь пылких дней

Кипящей младости моей

Я не желал с таким мученьем

Лобзать уста младых Армид[15 - Армида – волшебница-обольстительница, героиня поэмы Торквато Тассо «Освобождённый Иерусалим».

Иль розы пламенных ланит,

Иль перси, полные томленьем;

Нет, никогда порыв страстей

Так не терзал души моей!

Но оставим платоническую лирику для более пространных писаний. Здесь же отметим, что на следующий день Александру Сергеевичу предстояло дальнейшее подорожье: на запад, в Тамань, а после – к берегам древней и прекрасной Тавриды…

***

Полковник Матвеев решил лично сопроводить поезд Раевского от Екатеринодара до самой Тамани.

– …От греха подальше, так мне будет самому спокойнее.

– Полагаю, это лишнее, Григорий Кондратьич, – пытался возражать генерал. – Охранение у меня вполне достаточное.

– Но я решительно настаиваю.

– С вашими ли заботами сопровождать досужих путников? Если что – отобьёмся, будьте уверены. Да и не посмеют горцы напасть.

– Так-то оно так. А всё же в последнее время число хищнических партий значительно увеличилось.

– Со мной полуэскадрон, да ещё и пушка. Это же сколько разбойников должно собраться, дабы возыметь надежду не уйти несолоно хлебавши? Вряд ли решатся – ведь две-три сотни голов придётся положить при атаке.

– Такая уж у черкесов планида: вырастают несеяные и пропадают некошеные. Нет, что ни говорите, Николай Николаевич, а полуэскадрона будет недостаточно – я выделю в охранение полтораста казаков.

Раевский сдался, разведя руками:

– Что ж, воля ваша…

С этим и принялись собираться в дорогу.

А через полчаса конный поезд тронулся в путь, вздымая тучи пыли, по таманскому почтовому шляху. И в скором времени густо побелённые, крытые соломой и камышом хаты Екатеринодара скрылись позади.

Хронотоп второй. Путь к лукоморью

Миновав станицы Копанскую и Мышастовскую, на закрайке сумерек въехали в Ивановскую.