Любовь-неволя

Открыл глаза (взгляд автоматически скользнул по будильнику и по плясавшим на половицах солнечным зайчикам); хотелось снова прикрыть веки и погрузиться в полуосознанную пляску теней и света, но ты пересилил себя – схватил её за руку чуть пониже локтя и, резко потянув, повалил на себя.

– Ты куда это собралась, а? – сказал с шутливым подозрением в голосе.

– Ой! – одновременно с тобой вскрикнула она (свежая и лучистая, точно спелая гроздь винограда).

– Что, испугалась? – крепко обняв Мариам, ты перевернулся, подмял её под себя; и, очутившись сверху, стал покрывать поцелуями её шею, плечи и грудь.

– Как же не испугаться, когда ты схватил меня так неожиданно, – рассмеялась она. – Ой, Серёжа, ну пусти, неудобно ведь.

– Что неудобно? – не понял ты. А сам принялся водить щекой по её груди; было приятно ощущать эти соски, эту нежную шелковистость кожи, это ни с чем не сравнимое тепло её утреннего тела…

– Как ты не понимаешь, – ответила она, мягко положив ладонь тебе на затылок.

 – Уже светло. А я – совсем голая.

– Ты что же, меня стесняешься?

– Конечно, а как ты думал.

– Нет, серьёзно?

– Говорю же тебе, отпусти, Серёженька. Ну не надо, пожалуйста.

Тут до тебя дошла вся неестественность и комичность ситуации. Эта бедная дочь гор не врала и не кокетничала: она, в самом деле, пребывала в жутком смущении!

Поняв это, ты выпрямился, оседлал Мариам, оставшуюся лежать на спине поверх одеяла, зажал её между своих колен.

Она даже попыталась было высвободиться, однако ты не дал ей такой возможности, удержал руками в прежнем положении. Ты настойчиво и твёрдо смотрел ей в лицо, но она отводила взгляд, будто застигнутая в чём-то действительно непристойном. Тогда ты наклонился и, взяв в ладони её лицо, заставил посмотреть себе в глаза:

– Муи, милая, опомнись! Да ведь у нас с тобой уже было всё – вдумайся: всё, что бывает у мужчины с женщиной! Как ты можешь после этого меня стесняться, я не понимаю?

– Это разные вещи.

Ты не видел меня при свете – так, чтобы вся голая… Это нельзя, нехорошо.

– Адат, что ли, запрещает?

– Я не знаю, как там адат… Просто… ну, так нельзя, я не могу…

– Что, и муж не видел тебя обнажённой?

– Зачем ты так, Серёжа? Я же просила не говорить о нём… Хорошо, если тебе хочется знать: да, не видел. Только в первый раз, но я и тогда не хотела… Нет-нет, я не могу об этом рассказывать.