Любовь-неволя

Ты закрыл глаза; и сразу как-то обмяк, закружился в бархатистой тьме внутреннего космоса, поплыл, поплыл, поплыл, отодвигаясь от всех проявлений материального мира – кроме этой плавно двигавшейся ладошки, кроме тёплой, равномерно поднимавшейся и опускавшейся груди, кроме тихого шелеста дыхания женщины, лежавшей рядом с тобой. И даже не заметил того мгновения, когда явь перелила свою последнюю каплю в глубокую чашу сна.

***

Мариам ночью как в воду глядела: ты действительно заболел. Совершенно неожиданно, безо всяких предварительных симптомов.

Смешно и нелепо. Могло ли это случиться в более неподходящий момент?

Сразу, как только проснулся, ты почувствовал её – скребущую когтистую лапу поселившейся в тебе болезни. Ты через силу открыл глаза, тотчас поневоле сощурившись от струившихся в окно нестерпимо-ярких лучей солнца (оно стояло уже почти в зените). Подушка под твоей щекой была мокрой от пота. Свинцовой тяжестью сдавило грудь, и с каждым вздохом из неё вырывались хрипы.

Некоторое время ты лежал, с досадой прислушиваясь к своим ощущениям.

Вскоре стукнула входная дверь, раздались лёгкие шаги в коридоре, и в комнату заглянула Мариам. На ней поверх домашнего платья был надет всё тот же старый плащ (в нём она обычно хлопотала во дворе по хозяйству). Увидев, что ты не спишь, она улыбнулась и подошла – вся какая-то сияющая, необыкновенно похорошевшая. Поцеловав тебя в висок, сказала:

– С добрым утром.

– Прекрасно, – соврал ты, улыбнувшись ей в ответ, и приподнялся на локте. Затем попытался сделать глубокий вздох и вдруг ощутил, как воздух застрял, запершил в гортани; лишь ничтожная его часть дошла до лёгких, но этого было недостаточно – и ты, разразившись сухим кашлем, повалился на подушку.

– Что с тобой? – Мариам присела на край дивана. С озабоченным видом коснулась мягкой ладонью твоего лба – и воскликнула:

– Да ты весь горишь! Сейчас сбегаю к бабке Шуайнат.

– Зачем?

– Как зачем? Ты болен, Серёжа.

– Тоже мне, большое дело. От простуды ещё никто не умирал.

– Нет, с этим надо что-то делать. У меня сердце не на месте.

– Ты неправильно говоришь.

– Почему?

– Потому что правильно говорить: душа не на месте.

– А, ну да, конечно, душа, – грустно повторила Мариам. – У меня не на месте и душа, и сердце. Не придирайся, Серёжа. Пойду к Шуайнат.