Похождения полковника Скрыбочкина

Разве такое оставят без оргвыводов на твою голову?

– Дак никакой оплошки и не было. Я же настоящее досье опосля первого раза перепрятал, – полковник достал из мусорной корзины картонную папку, сдул с неё окурки и тремя старательными движениями отёр рукавом семечную шелуху. – Вот они, порнухеровы письма. Получилось как в пословице: долго шарили, а головню оставили, хе-хе-хе. Знай наших! Как говорится, и мы не на руку лапоть обуваем!

– Ну ты даёшь, Сидор. А если б уборщица вытряхнула эту документацию на помойку вместе с остальным мусором из корзины?

– Не вытряхнула бы.

– Ого! Сурово, ничего не скажешь, – неодобрительно покачал головой Парахин. – И за какую провинность ты приговорил её к высшей мере?

– Да не, ты недопонял. Не было высшей меры, ерунду не выдумывай. Просто я заради экономии средств сократил её из штатного расписания.

– Хм… А шо ж ты фрицам подсунул вместо настоящего досье?

– Бомбу.

– Вот гад. Там ведь, в самолёте, наверняка не только немцы, но и наши люди полетели. Теперь, выходит, им тоже кранты настанут?

– Та я ж имел в виду не в прямом смысле… Понимаешь, в той папке они увезли подложные документы, свидетельствующие о сотрудничестве с нами почитай всего ихнего сраного бундестага. Вот оно, бомба-то какая получается, понял?

– Понял, – восхищённо втянул щёки Парахин.

– Точно так. Бенефис по полной программе. А как ты думал? При моей службе не надобно никакого дармового талана, от него только беда и расслабление, ничего больше. Зато ежли умеешь просчитувать все ходы наперёд, никакой враг тебя не обмишурит на трёпаных бумажках!

– Слушай, кум, – задумчиво произнёс депутат, – у них же специалисты не хужей нашего, волки травленые. Вмиг пораскусывают эти твои бумагомарательские фальшивки.

– А я не против, пусть раскусывают на здоровье. Но не сразу же умудрятся, да и потом в любом разе огласки не захотят, штоб не было лишнего скандалу в прессе, – Скрыбочкин достал из сейфа бутылку портвейна. – А меня ж во всём мире знают, што я скандалу не боюся.

Он подсел к столу и улыбнулся:

– Я им отдельную приписку исделал карандашом. Што, мол, они могут ишшо от нас с тобой откупиться.