Невероятная мистика

Однако, Глаша довольно долго ощущала в помещении старшей группы, где она столкнулась с незваными потусторонними визитёрами, негативную, гнетущую атмосферу. Детки там стали нервными, капризными, часто болели. Воспитатели и нянечки бывали необъяснимо возбуждёнными и сильно уставшими. А Глафира порой чувствовала на спине холодок, словно от чужого, пристального взгляда. Эти ощущения пропадали, лишь в те минуты, когда она начинала неистово шептать слова особой молитвы.

Васька, вставай! Замёрзнешь. Мистический случай в заполярье.

Эта удивительная история произошла в далёкие советские времена в северо-восточной части Сибири, а именно в Мирнинском районе Саха Якутия. Рассказал её мой отец, которому я безоговорочно верю.

В далёком 1962 году довелось ему поработать на буровой в районе приполярного посёлка Айхал, расположенного недалеко от реки Сохсолоох (с якутского языка – река с ловушками). Посёлок только начал строиться в связи с открытием посреди вечной мерзлоты богатого месторождения алмазов, кимберлитовой трубки «Айхал» (с якутского – восхваление).

Жизнь вахтовиков не только из самоотверженного труда состоит, в ней находится место и для заслуженного кратковременного отдыха. Как-то раз, в свободное от смены время, отправился батя в прилегающую дремотную тайгу поохотиться, обычное для большинства геологов, дело. Он уже не раз выбирался в окрестности буровой с охотничьим ружьём, и у него даже сложился протоптанный маршрут. Был самый конец октября, первого зимнего месяца в Якутии.

В тот день погода с утра намечалась хорошая: было солнечно, небо ясное, морозно, но в меру – чуть менее тридцати градусов. Для тех мест, где средняя температура зимой – минус 50, это более или менее комфортно. В зимний период день – короткий, а температура ночью существенно падает, иногда в низинах до минус 60 градусов. А в глубоком карьере Айхал, так несколько раз ещё ниже опускалась, даже металл горного оборудования не выдерживал, крошился.

Решил в тот день отец не по привычному маршруту пройтись, а сделать хорошую петлю через две большущие сопки и по лежащей за ними мари, заболоченному пространству в тайге. В общем, путь намечался длинный – порядка пятнадцати километров. Профессиональным соболятником он не был, но капканы ставил и боровую дичь добывал. Иногда, по согласованию на оленей охотился, если предварительно для этой цели удавалось трактор с пеной высвободить от работы.