Раднесь

Прошлым летом, охотясь в тайге, чтобы добыть себе пропитание на зиму, Иван набрёл на расколовшуюся скалу, обнажившую на свет божий свои внутренности. Там вогул нашел ярко-зелёные камушки, а чуть глубже и целый пласт этого легко обрабатываемого минерала. Тяга к творчеству всегда отличала манси, и Иван не был исключением. Он набрал этих камушков и, сидя в лачуге, освещаемый исходящим от очага тусклым светом, долгими осенними и зимними вечерами обрабатывал эти камушки нехитрыми инструментами, превращая их в гладко отполированные предметы, которые становились благодаря умелым рукам и творческому таланту вогула красивыми украшениями.

Артём, как только увидел эти поделки, сразу смекнул, что украшения эти – малахитовые и ценность имеют огромную, тем более что выделаны они были весьма искусно. Вогул, как истинный гений, талантлив был во всём.

Достаточно познакомившись с жизнью вогульского шамана-отшельника, пребывая в теле Ивана, Артём решился-таки уговорить вогула отправиться в скит Казанцевский.

Уж больно любопытно было Артёму глянуть хоть одним глазком на древних родоначальников своих, про которых читал он в записях деда Игоря.

Путь предстоял нелёгкий: хоть и был конец апреля, в тайге только-только стали появляться лишь намёки на наступление весны.

На севере Урала тайга – это непролазные еловые заросли. Лесные великаны растут вплотную друг к другу, и у самого основания каждого дерева еловые лапы самые большие.

Они наглухо переплетаются друг с другом вперемежку с буреломом, старыми ветками и сучьями. Пройти такой лес невозможно, люди вынуждены перемещаться лишь вдоль рек, речек и ручьёв да по тайным звериным тропам, которые ведомы только искусным охотникам.

На открытых участках тайги в это время года снег начал подтаивать, и даже в специальных таёжных снегоступах пройти по нему невозможно.

До Казанцевского скита примерно километров восемьдесят, естественно, за один день такой путь пройти нельзя. Ивану предстояло раза четыре переночевать в тайге, что ещё более усложняло поставленную задачу. Но рождённому в оленеводческом стойбище вогулу было не привыкать путешествовать по тайге, хотя Иван и предпочитал без нужды особо не высовываться из своей лачуги, особенно зимой.