Раднесь

На улице было мерзко, такое ощущение, как будто в облаке, мелко моросящая водяная взвесь окутала парня моментально с головы до пят. Но Артём вовсе не ощущал какого-либо дискомфорта, он быстро шёл по унылым улицам, кутаясь в куртку и набросив на голову капюшон.

Идти было недалеко, но из-за плохой погоды Артёму было тяжко, да и выпитое накануне определённое количество пенного напитка сказывалось на его физическом состоянии. Пробираясь сквозь туман и мелкую морось, обливаясь потом, Артём проклинал ту минуту, когда согласился с Женькой идти пить пиво.

Артём вышел на улицу Цвиллинга, по которой ходили трамваи. До дома, указанного в объявлении, было всего-то пару остановок, но идти пешком дальше желание совсем улетучилось, и поэтому Артём решил воспользоваться общественным транспортом. Он подошел к трамвайной остановке и стал внимательно вглядываться вдаль, не идёт ли трамвай. Пока он ждал общественный транспорт, в его отравленном дешёвым пивом и ночными кошмарами мозгу зародился червь сомнения и стал всё настойчивее точить то уверенное упорство, с которым Артём выбежал в моросящее утро несколько десятков минут назад.

– Было ли вообще это объявление-то? – зудел червяк гнусавым вкрадчивым голосом. – С чего ты вообще взял, что туда стоит идти?

– Ну как же, я же собственными глазами видел листочек, где написано, что надо идти по адресу Цвиллинга, пятьдесят один, со своим Знаком! – затравленно огрызалось сознание Артёма, всё ещё находящееся в шоке от пережитого во сне.

– Да пить меньше надо! И курить! И всякие бабы с объявлениями мерещиться будут меньше, – жёстко заявил червяк, а дальше сменил тон на таинственный.

– Не может быть! Во сне мне всё прояснили! Я же отчетливо понял, что дедово сердечко – это какой-то знак, талисман, ну или как-то так, – в общем, средство соединения моего сознания с тем непонятным миром!

– Да что ты вообще мог соображать, Тёма! Ты ж напился до чёртиков, – уже не стесняясь, громко заявил червяк.

– Нет-нет-нет! Я если сейчас не разберусь, то потом буду жалеть всю оставшуюся жизнь, что не сделал этого, – уже более вяло отбивалось сознание, поддаваясь на нравоучения червяка.

– Бабу тебе надо, Тёма, бабу! – вдруг заявил червяк, отвлекаясь от темы. – Не ту, с объявлением, а молодую смазливую тёлку, с которой у тебя будет секс! А не эта беготня по утрам с бодуна по дождю и лужам.