Темное наследие I. Там, на неведомых дорожках…

А почему бы не замахнуться на звезду? Живешь по накатанному, как родители, как знакомые, как все, кого видишь, и сам себя утрамбовываешь в эти рамки. Вроде и апломб есть, и горячность, и соображалка, а всё одно за пределы своего манежа даже не глядишь. Как волк, который за флажки забежать не может. Потому что в его голове нет такого варианта.

А у меня появился такой вариант. Вот он – мой шанс. Никаких границ. Никаких рамок. Никакого общественного мнения и морали. Вообще ничего нет, в прямом смысле, сижу в пещере с голой задницей.

ТОМ I: 4. Запах грёз

Во сне меня, что называется, накрыло. Иногда бывают такие сны, в которых всё становится ясным. Вот лежит на столе листок бумаги, на нем формула вечного двигателя, смотришь на него и понимаешь, что всё понимаешь, что это элементарно, как я мог наяву этого не понимать! Потом просыпаешься и забываешь формулу, остается только призрачное воспоминание о понимании.

На Земле у меня были родственники, семья, народ, раса, вид, род, семейство, отряд, класс, тип, царство. И всё это было земное, я был связан с ним, а они со мной. На Земле осталась вся моя биологическая история, все мои предки от первой одноклеточной бактерии. Здесь у меня не было ничего, никаких корней. Меня вырвали из родной почвы.

Более того, я ясно понимал, что биология – это только часть произошедшего со мной, что меня вырвали из намного более глобальной системы, той, которая регулировала рождение, развитие и смерть всего сущего на родной планете. Я понимал это столь же ясно, как схему вечного двигателя; не мог объяснить словами, формулами, аргументами и фактами – просто знал. Знание в чистом виде. Причем знал от обратного: во сне я словно попытался подключиться к этой родной системе, но получил отказ, обрыв на проводе; тогда-то по-настоящему осознал всю глубину своего одиночества.

Куда теперь попадет моя душа после того, как я умру?..

Сон был жуткий, хотелось вернуться назад, к своим, но это было невозможно, и от бессилия хотелось рыдать или крушить все в бессильной ярости. Мелькали образы, фигуры, непонятные надписи и цифры, но разобрать и понять их не получалось и в конечном итог все образы слились в два мутных пятна, желтого и синего цветов.