Короли преступного мира

Наконец он рванул штору и сразу в комнате стало светло, опытным глазом он понял, что было часов шесть или семь утра. «Кого там в такую рань принесло?» – спохватился он. В семейных по колено трусах, наступая босиком на холодноватый пол, он, закашлявшись, – курить надо бы бросить, – подошел к двери. Осторожно щелкнул замок, и дверь, скользнув по цепочке, едва приоткрылась.

– Да я это, – холодно дыхнул в расщелину Зыбуля. – Открывай же!

Мазоня нехотя, равнодушно снял цепочку и недоуменно ежился в трусах перед Зыбулей, за спиной которого теснились еще трое – Мишка Кошель, Скирда и Якуб, с ними в ресторане познакомил Хозяин.

– Что там? – предчувствуя что-то недоброе, хрипло спросил Мазоня и, увидев на спинке стула халат, накинул его на плечи.

– Да ничего такого. – Лицо Зыбули плаксиво скривилось. – Только вот Хозяин приказал долго жить. После ресторана его того, полоснули автоматной очередью.

Мазоню словно облили кипятком: мгновенно пробил озноб и стало жарко, тело покрылось горячим липким потом.

– Не может быть!

– В нашей жизни все может, – спокойно и зло сплюнул Зыбуля и уступил место Мишке Кошелю.

Черноволосый и смуглолицый Мишка был крепкого сложения, если не сказать богатырского, с широкой выпяченной и накачанной грудью, простодушным и суховатым лицом, он тяжеловато сел на стул и, часто моргая ресницами, стал рассказывать, как все получилось…

После ресторана, расставшись с Мазоней, Хозяин поехал «по одному дельцу». На ночной квартире у женщины, через которую он получал время от времени нужные сведения, его ждали: стоило ему выйти из «тойоты» и сделать несколько шагов к подъезду, как оттуда вынырнул вертлявый, сухой парень.

– Хозяин, узнаешь?

– Нет.

Хозяин вздрогнул, но напористо пошел навстречу.

– Нехорошо не узнавать своих. Нехорошо…

Его расстреляли в упор из двух автоматов. Растерявшегося в машине боевика почему-то не тронули, бросив ему на прощанье:

– Знай наших!

Они не боялись, что их узнают, так как наверняка были из другого города: своих блатных, даже из чужих группировок, телохранитель знал, да свои столь гуманными не были: прикончили бы.

Федор Скирда был уверен, что без хозяйки квартиры здесь не обошлось, потому, не рассуждая, мрачно, сонливо сказал:

– Грохнуть стерву надо.

У Мазони от новости закружилась голова, затошнило. «Боже, надо же такому случиться…»

Пока Мишка рассказывал мрачную историю гибели, он логически сопоставлял кое-какие детали.