Короли преступного мира

Ее уравновешенность помогала в доме сдерживать страсти. Характеры отца и детей были явно разные; часто, не уступая друг другу, они создавали в семье напряжение.

Вера Георгиевна в таких случаях сокрушенно говаривала:

– Когда в доме малые дети – это базар. А когда в доме взрослые дети, да еще и отец-ребенок – это уже дикий рынок… Одним словом, в нашем доме рыночные отношения.

Дон Роберт, действительно, дома часто бывал капризным, сварливым и каким-то по-детски беспомощным. Трудно было даже поверить, что в других обстоятельствах этот «ребенок» был воротилой и сильной личностью, о которой в иных кругах говорили с трепетом.

Но дети перед отцом не трепетали. Они были так же капризны и настойчивы в своих желаниях, стараясь при первой возможности его провести и обмануть, что, когда открывалось, сильно обижало Роберта.

– Но ведь я им ничего плохого не желаю!

Вот и сегодня, оставшись наедине с женой, Роберт жаловался на Павла, считая, что он подвел отца.

– Он же бездельник.

Роберт горячо, взволнованно крутился по кухне.

– Нет, мой сын поступит без блата. Это говорю я, его отец.

Вера Георгиевна спокойно, улыбчиво выслушала монолог мужа.

– Тебе кофе? – Налив в маленькие чашечки кофе со сливками, любимое Робертом, она так же спокойно подвинула ему табурет.

– Садись и успокойся. Он все же мальчишка неплохой. Но ты сам ведешь себя по отношению к нему неправильно.

– Верунчик! Ты меня обижаешь…

– Вчера ты ему запретил выходить из дому. Он и не выходил, даже занимался иностранным. Но он попросил у тебя деньги – и ты их ему дал. Его и сдуло как ветром.

– Верунчик, это же мои дети. Я их люблю. Конечно, балую. Тут виноват, поступаю часто глупо… Но как отвяжешься, когда они так просят!

– Что ты делаешь, когда просят твои клиенты?

– Ну, то клиенты…

– Нет, Роберт, ты неисправим.

Роберт обидчиво хмыкнул, потупив глаза.

– Вот так всегда, когда надо решить дело… Но и ты тоже мать! Надо заниматься не только посиделками, но и сыном. Тем более он у тебя один.

Еще раз хмыкнув, Роберт встал из-за стола обиженный.

– Ладно, поговорим потом. Я сейчас тороплюсь в офис.