Короли преступного мира

А что, девка как девка. Хоть и рыжая, да кровь с молоком! Ляжки округлые, мощные, только ребенка носить, да и живот не безобразит, скорее даже придает ей мягкость, важность, солидность гусыни. Такой бы выводки водить, а не в зоне с блатарями валандаться.

Не стесняясь, она расспрашивала Мазоню о Хлысте.

– Как он, надежный?

Мазоня хвостом не вилял.

– Хлыст хоть и хорек, но стоящий.

В открытом, простодушном лице Мазони она видела, что тот не лукавит, потому и лучилась и хорошела на глазах.

– Хочу сына, такого как Костя!

Слыхал Хлыст, такого как ты! Не верил блатарь своему счастью и однажды признался дружку: чувство такое, больное чувство, Мазоня – крышка мне… понял, крышка!

И вправду – сработал в ящик. Непутевый, хваткий! А может, просто занозистый – вот и схватил прямо в живот ножик…

Теперь Мазоня был единственным близким человеком. Он-то и передал ей последние слова дружка.

– Если сын, то пусть назовет его Альбертом. Так когда-то меня хотели назвать… Зря не назвали.

Глядишь, и жизнь, и судьба была бы другая!..

После роддома она могла бы начальству колонии подать ходатайство. Но не захотела: куда ей с ребенком-то, да еще в зиму? Собственно, некуда. Она осталась в зоне и по-старому работала в столовой; начальство не прижимало, а товарки без обиды нянчили ребенка.

Даже Мазоня однажды держал его на руках.

– Хорош хлопец, весь в Хлыста!

Так неожиданно Мазоня стал как бы вроде крестного отца.

При случае дарил кое-какие игрушки, сам мастерил и, конечно, по мере возможности опекал рыжую. Она поправилась, подобрела и однажды ему выпалила:

– Вот, Мазоня, выйдешь на волю – к тебе приеду жить. Как хочешь, навсегда.

Мазоня и сам рассчитывал на это. Но она не приехала. Альберту шел второй годик… Мазоня тогда был уже на воле и, как говорится, обустроившись, сам поехал на свидание в зону.

Все началось с зимы, когда она простыла и заболела. Кашляла потихоньку, украдкой, боясь, что признают чахотку.

Потом ее все же положили в тюремную больницу, но болезнь оказалась скоротечной, и к весне ее не стало. Маленького, еще не смышленого Альберта увезли в дом ребенка.

Мазоня сходил на могилу. Молча постоял возле маленького холмика и в тот же вечер уехал по адресу дома ребенка.

Ему вывели грязноватого длинноволосого мальчишку с темными глазами. Мазоню он побаивался и встретил отчужденно.