Крылья для демона

– Андрей Юрьич…

– Ясно – зажал! – закончил Ромка. – Две сотни на покупку дома в Альбукерке не хватило.

Рядов покраснел, ткнул в грудь указательным пальцем.

– Ты…

– Еще раз так сделаешь, Джоник – палец сломаю, – пообещал Артем. Рядов спрятал палец в кулак. Ромка повесил ему на руку сумку.

– Барин, присмотри. Только не уезжай без нас – у меня там каша.

– Какая каша? – опешил Рядов.

– Гречневая, с мясом, – признался Рома. – В банке.

– Нафига?

– Гы, Джоник – а че делать, че делать? – Они собрались уходить, Рядов путаясь в сумке, напомнил:

– Завтра на собрании его быть не должно.

– А давай наглушняк? – Рядов взбледнул.

– Как?..

– А че, Джоник, триста доларей – деньги хорошие, – объяснил Ромка. Рядов беззвучно открыл рот. Ромка развил тему:

– Поймают, все не зря – сидеть хорошо будем, тебя комсоргом в лагере сделают. Выйдем – по сотне зеленых на брата. – Рядов сообразил, кто будет третьим, сплюнул в сторону:

– Ну вас!

– Да я ж не с-сука – молчать не буду! – мрачно пообещал Ромка.

– Козе понятно, – Артем потянул товарища к виадуку. Метров через пятьдесят Ромка прошипел.

– Скрысил две сотни, козлина.

– Да понятно, – Артем уже искал в толчее злополучного кавказца. Из норки тоненько пропела совесть. – Офицеры, офицеры, ваше сердце под прицелом…

– Чего? – Ромка таращился на горы иностранного добра.

– Ничего.

– Гляди, Тёма, Камел грузят….

– Вот он, – Артем тронул друга за плечо. – Иди за угол.

– Как?

– Спугнем – он тревожный, – объяснил Артем. – Там подцепишь.

– Яволь! – Ромка ссутулился – спина колесом, уши под воротником – залавировал между тележками. Проурчал моторами кар: грохочет цепь тележек, счастливые обладатели тюков сидят поверх добра, как беженцы в Гражданскую. Потрепанный вагоновожатый хрипит на тетку с золотым скорпионом на шее. Джинсовая спина гарцует у пирамиды коробок…

– Ваган Эдикович?

Мужчина дернулся – в руках два блока сигарет – развернулся.

– А? – Куртка раздулась, из-под ворота выглядывает свитер плотной вязки, над орлиным носом – бейсболка «Калифорния». Спортивные штаны и солидные туфли: поверх глянца лунная пыль.

– Ваган Эдикович? – повторил Артем.

– Вага, что случилось? – женщина оставила в покое вагоновожатого.

– Что? – мужчина встопорщил усы, заложив руки за спину.

– Мне сказали, что я могу с вами поговорить…

– Вага, кто это? – женщина двинула бюстом.