Социальная сеть мертвых

Когда мылся в последний раз? Давай сюда деньги!

– На себя-то посмотри, волосы в колтунах, лицо в жутких царапинах, как будто граблями по тебе прошлись, – с хрипом засмеялся бомж, но деньги протянул, – 78 рублей тут. Народ нынче жадный пошел и злой.

Рыжая взяла мелочь и через пять минут вышла из «Пятерочки» с тремя нарезными батонами. Надломив их, она раскидала собакам и бомжу. А самую зажаренную корочку оставила себе.

Тут из-за угла показалась черноухая шавка, которая, заметив рыжую, тут же бросилась наутек.

– Черноухие! – крикнул бомж и тут же обернулся большим дымчатым псом. Подруга отреагировала вслед бомжу и превратилась в рыжую сучку с висячими ушами.

Черноухие не заставили себя долго ждать, и через три минуты из-за угла выбежала вся свора. Завязалась драка, которая довольно быстро закончилась капитуляцией рыжей со всей командой. Скуля и хромая, они удалились за километр от злачного места. Забежав за местные гаражи, они обернулись.

– Матвей, тебе второе ухо оторвали, – сказала Полина, высунув язык и пытаясь отдышаться.

– Нас всего пятеро, – прокомментировал брюнет с кавказским лицом, – а их тридцать или сорок.

– Эх, Анзорчик! Были времена, когда до кишок дрались. Ты, чистокровный кавказец, рвал по нескольку волков за раз. А сейчас ты их считать начал. – Взгляд Полины вдруг устремился куда-то вдаль и застыл.

– Может, службу по отлову собак позвонить? – спросила блонди с надкусанной губой.

– А смысл? Чтоб и нас загребли? Или ты думаешь, что черноухие забыли как в людей оборачиваться?

– Опять будем искать свободную от других оборотней пятерочку?

– Уже сто лет так живем.

– Цирк! – отрезала рыжая. – Мы пойдем в цирк работать! – она показала пальцем на здание цирка на Вернадском. Там у нас будет бесплатная еда, кое какие деньги, почет и уважение.

–В тридцатых годах отплясывала фокстрот в одном кабаре, – сказала блонди и задрыгала ногами.

– Мы идем в цирк! Прямо к директору!

– И кто нас там примет? – спросил Матвей. – Ни документов, ни одежды нормальной. Ты придешь к Запашному и скажешь: «А вот и мы»? – Матвей скорчил рожу и присел в реверансе.