Полтергейст

Затраты на массажиста, лекарства и медсестру, делающую капельницы на дому, были накладны для семейного бюджета, тем более, что не стало поступлений от аренды квартиры. Гена это чувствовал, но ничего сделать не мог. Бабушка принципиально не просила денег у зятя.

–Перебьемся как ни будь. – говорила бабушка Гене – Главное, что мама твоя пошла на поправку.

И это было правдой. Мама уже стала самостоятельно вставать с кресла и, пусть пока и с помощью сына, делать первые шаги.

Как не хотел Гена уезжать в Москву! Бабушка подбадривала его, говоря, что они с дедом теперь и сами управятся.

Дедушка смастерил для дочери «шагунки» и теперь она могла без поддержки ходить по дому.

–Сынок мой любимый! Спасибо тебе за помощь! Теперь я на ногах! Езжай спокойно и учись ни о чем не беспокоясь! – мама обняла сына, – Возможно, скоро я к тебе приеду в гости. Ты же будешь рад?

В общежитии института Гену поселили в четырехместную комнату. Ребята оказались одногруппниками и, самое главное, из обычных семей.

Значит не надо будет стесняться своего скромного «довольствия» и отсутствия возможности жить «на широкую ногу». Уезжая Гена, очень не хотел брать выделенные ему бабушкой деньги, хотя понимал, что без них не прожить хотя бы до стипендии.

–Бери, бери. – строго говорила бабушка. – Не последние отдаю. Вот отучишься, работать пойдешь, потом будешь нам старикам помогать!

Гена догадывался, откуда бабушка брала деньги. У деда (теперь Гена по просьбе дедушки стал его так называть: «Ты уже не маленький! Зови меня по-мужски – дед») автомобиль был древний, ВАЗ-2104, и старики давно потихоньку собирали на новую.

Гена дал самому себе слово: «Начну работать и первое, на что буду собирать деньги – на новую машину дедушке».

Он был очень благодарен деду и за приобщение к рыбалке, и за обучение вождению автомобиля. Ведь именно дедушка заставил внука получить права.

–Получишь сейчас, до 18 лет, потом пригодятся. Будешь на моей ездить, пока себе не купишь. – говорил дед.

Первый год обучения в институте давался всем тяжело. Кто-то втягивался в новый для себя жизненный ритм, а кто-то не сумел и сходил с дистанции или самостоятельно, или по отчислению. Для Гены трудным был только первый семестр и то, чисто психологически – он боялся быть отчисленным по недоразумению, из-за независящих от него причин – участия в драке, навязанной ему каким-нибудь хулиганом, или пропажи курсовых заданий, похищенных злоумышленниками.