Эра темного льда

Пещера оказалась намного глубже, чем он ожидал, проход был чуть выше его роста, раскинув свой лагерь он начал ждать стихание погоды.

Он смотрел на искорки огонька, и на душе становилось теплее, а его желание вернуться домой делало его живым. Отбрасывая плохие мысли, он взял из своего мешка маленькую книжку, в которой делал переодически заметки. Он сел по удобнее, чтобы попытаться сделать зарисовку увиденного существа. После неудачных зарисовок, он забросил дневник обратно в мешок, чувствуя недовольство от нарисованного.

Спустя время треск костра стихал, а игривое пламя, стало тусклым, однообразным, унылым.

Усталость брала своё. Он с трудом заставлял себя не уснуть, отвлекая внимание на рисунок своей жены, и не замечая за собой он уснул.

Не разбирая во сне или наяву, он задавал себе вопросы: почему всегда со мной такие приключения?– озадаченно он спросил себя.

«Тихо, не вьюги, ничего абсолютно.Прекрасно.»

Вдыхая он чувствовал холод идущий по его ногам, словно хитрый змей. Он одернул ноги и тут же проснулся, отряхивая ноги от упавшего снега.

Встав на ноги, начал пытаться пробить проход наружу, он разжег факел из вещей в своей сумке, и со всей силы сражался в попытках вырваться из снежного плена. После безуспешных попыток, он остановился чтобы отдышаться, услышал то, что показалось ему разыгравшейся фантазией в этом мрачном месте.

Звук расходился глухим звуком по пещере, создавая причудливое и искаженное эхо, рисуя в воображении человека странные представления.

Ему становилось не по себе, стараясь списать это на разыгравшуюся фантазию, упорно продолжая свои попытки освободиться. Только замахнувшись услышанное вновь повторилось, проносившееся знакомым гулом по всей пещере, он бросил лопатку, и в замешательстве взял свой лук из-за спины и факел, скрипя зубами, его руки дрожали о представления, и ожидании того что может ждать его в одной из темных развилок темной пещеры, и осторожно продвигался глубже на звук, озираясь во все стороны. Его страх становился все сильнее и прилипал к его сердцу, делая его груз невыносимым.

Он был готов встретиться с любой угрозой, и готов был принять любой исход. Он слышал детский плач, плач новорожденного.

«Как такое возможно, возможно я иду в западню, или я уже сошёл с ума, скорее всего да, или я в логове, ведьмы, точно ведьмы, похитит меня и все, так все не дрейфь в таком я не был, но из этого мы выберемся, главное сильно не боятся,– бормотал он про себя.