Десятый круг

Типичный «забулдыга», что в каждом дворе располагаются кружком в ожидании хоть капли "живительной" спиртоносной влаги. Серый заношенный пиджак на майку «алкоголичку», растянутые треники, вельветовые тапки. Для образа пьянчуги из 90-х не хватает только махровой вязаной кепки с торчащими во все стороны пучками пушистых волосинок.

Звали это сумрачное худое существо Пашкой. Пашка был из тех самых 90-х, где отрывались как могли и хотели. Просто тогда Пашка был еще ребенком. Лопоухим школьником, который впервые пробовал «Портвейн 555» с мальчишками за гаражами.

И тут заводят меня. Я никогда не верил, что попаду в такой кабинет в качестве пациента. Я просто зарекался от этого. Но у судьбы свои планы на мой счет.

– Садись здесь. А ты подвинься, кушетка не только тебе! – санитар толкнул Пашку в плечо, и тот послушно сдвинул свой тощий зад на пару сантиметров. Места на кушетке было вполне достаточно, но санитару нужно было показать, кто здесь правит миром, и что его лучше слушаться, если нет желания познакомиться с его же крепкой рукой.

Я сел. Комната вся вращалась, и было страшно потерять ориентир в пространстве. Я зацепился взглядом в картину напротив меня. Пытался ее рассмотреть. Суть изображенного долго не мог понять, но странным образом читалась подпись: «Лимб. Круг первый».

– Прям Данте, – выдавил я из себя с легкой ухмылкой.

Здоровенный парень лет тридцати в несвежем халате смотрел на меня сверху вниз. Его взгляд был вызывающим, пренебрежительным. Прищуренные глазки. Крепко сжатый рот.

– А ты не умничай. Есть во что переодеться? Снимай пиджак, туфли, часы. Тут складывай, – доктор говорил словно цирковой чревовещатель, почти не открывая рта и не шевеля губами. Доктор МАНН. Так значилось на его нагрудной карточке. – Санитар выдаст вам одежду. И будем лечиться, Готте! Готте, вы меня слышите?

Санитар принес застиранную полосатую пижаму, стащил с меня пиджак «Армани», рубашку, туфли от модного дизайнера, часы и привычным движением стал расстегивать ремень на джинсах.

– Сам.

– Ну так, живее!

Я натянул неприятную телу больничную хламиду. Передернулся с утробной отрыжкой. Меня мутило. Но влитое в «Скорой» лекарство уже начало действовать. Я ужасно захотел спать.

– Куда мои вещи понесли? Там мой телефон.