Зивелеос. Книга первая

Когда он замолчал, Никольский не выдержал и спросил свидетеля:

– 

А высоко ли взлетел этот странный человек, которого вы видели?

– Дак уж конечно. Может, прямо в небо. Я-то дальше не видел. Закрыл глаза, а когда открыл, его уж и не было.

– Послушайте, – спросил Пригоров, сидевший по-прежнему у двери, – может быть, вообще ничего не было? Вы ведь хорошо выпили вчера и крепко спали. Не сон ли это был?

– Я тоже так думал, но когда увидел фото в газете, то сразу вспомнил, как всё было.

– Товарищ генерал, – снова включился в разговор Никольский, – мне думается, мы теряем здесь время. Неужели вы можете верить фантазиям этого человека, который своими россказнями вызывает не столько смех, сколько сожаление?

– Так, можете идти, – сказал он и, поманив пальцем сопровождавшего мужчину майора, негромко стал давать ему указания: – Покормите его и запишите все данные. Возможно, он нам ещё понадобится. А сейчас впустите бармена и крупье.

– Товарищ генерал, – ответил майор, – бармена мы арестовали.

– Как это обнаружилось?

– Довольно легко. Мой сотрудник в штатской одежде подошёл к бармену и сказал, что мог бы купить кольцо с бриллиантом подешёвке за пять тысяч долларов, если бы нашёл его обладателя, так как продать дороже такую вещь нельзя будет. Бармен клюнул, сказав, что поищет вора. Остальное было делом техники и пришлось ему сознаться.

– 

Ладно, давайте сюда пока крупье.

Вошедший, среднего возраста и довольно крупного телосложения мужчина опытным взглядом осмотрел комнату. Быстро бегающие из стороны в сторону глаза ни на ком по долгу не останавливались, но заметили все необходимые для оценки детали. Не упустили они и подошедшего к мужчине лейтенанта с диктофоном в руке. Поэтому, как только генерал спросил его о том, видит ли он кого-нибудь в помещении, кто бы напоминал ему по каким-нибудь признакам ночного грабителя, то в ответ прозвучало:

– А мой ответ обязательно нужно записывать? Это что официальный допрос?

Генерал того, чтобы снова рассвирепеть, что случалось сегодня не раз, тяжело вздохнул и вялым неторопливым голосом заученного урока стал объяснять:

– Никакой не допрос это.