Настасья Алексеевна. Книга 4

Вскоре оттуда донёсся его восторженный, словно поющий, голос:

– О, какие гости! И как вовремя! Леонид Александрович, Наталья Германовна, вы очень кстати, прямо к столу! Мы ещё даже не начали.

Сидевшие за столом сразу же поднялись и пошли встречать новых гостей.

– Это Настасья Алексеевна, с сегодняшнего дня моя переводчица, – радостно представил Настеньку Василий Александрович, и, повернувшись к Евгению Николаевичу, назвал его имя, и добавив, – наш новый редактор. А потом уж, как и полагается по этикету, представил пришедших, – Леонид Александрович, директор рудника Баренцбург, в чьём подчинении вы хоть и не находитесь, но он всем командует, и его великолепная супруга Наталья Германовна, которой тоже неплохо бы понравиться, несмотря на то, что она никем не работает.

Между тем, директор рудника, среднего роста, с круглым полным жизненной силы лицом (бывают такие лица, в которых непременно наблюдается энергия руководителя) в чёрной меховой шапке на голове и в дублёнке, широко улыбаясь, сказал:

– Ну, я рад, что мы кстати.

Да и зашли то мы специально, чтобы узнать, как устроилась переводчица. Сам я на ГРЭ не смог приехать: дела заели, а сейчас вот решили с Натальей проведать вас на минутку.

Жена директора, несколько худощавее мужа, одетая в чёрное пальто из каракуля и с чёрной шляпкой, тоже улыбалась. Но вдруг из-за борта её пальто вынырнула остренькая головка маленькой собачки с остренькими ушами и довольно злобно залаяла.

Настенька, протянувшая было руку для приветствия, от неожиданности ойкнула и отдёрнула руку.

Наталья Германовна спокойно привычным, наверное, тоном закричала на свою любимицу, прихлопнув мордочку ладонью:

– Тю, дурная, сколько тебя учить порядку? Никак не научишься вести себя прилично.

Все дружно рассмеялись. Обстановка официальности растворилась в разговоре о собаке, порода которой называлась гладкошёрстный той-терьер. Гости вошли и начали раздеваться: снимать сапоги, надевать тапочки, стоявшие рядком под вешалкой.

Видно было, что к гостям здесь привыкли.

Теперь Настеньку посадили на диван слева от Леонида Александровича, а справа от него и ближе к Василию Александровичу села Наталья Германовна, спустившую своего любимого пёсика на пол, где он и бегал, изучая местность, а потом, утомившись, лёг на ступне хозяйки в терпеливом ожидании, когда ему что-то достанется с праздничного стола.

Двух же мужичков разместили на стульях напротив.