Холодный мир

В противном случае вы будете угрожать, скорее всего, отправить меня в другую тюрьму, заключенные которой будут знать, что я единственный выжил в Эджфилдском бунте. Меня сочтут предателем, по чьей вине умерли мои друзья-преступники. Чтобы избежать судебного разбирательства и одновременно обеспечить защиту, надзиратель посадит меня в карцер до тех пор, пока у меня не кончатся силы. После этого я отправлю запрос о досрочном освобождении, но, стоит мне выйти оттуда, – я буду мертв через пару дней.

Ларсон действительно выглядит впечатленным и достает из кармана пиджака свернутый пополам листок бумаги.

Бросив взгляд на Фаулера и получив в ответ короткий кивок, он кладет развернутый листок передо мной.

Думал, это займет больше времени.

Полное Президентское Помилование.

Возможно только при условии одобрения Министерством юстиции, НАСА, а также любыми органами государственной власти и физическими лицами, исполняющими их обязанности.

Период сотрудничества не имеет даты окончания.

Никаких компенсаций и вознаграждений не предусмотрено.

Я ставлю свою подпись, после чего листок складывается и исчезает все в том же кармане агентского пиджака.

– А можно мне расписку или копию?

– Нет.

– Так… когда мне приступать?

Как я и думал, теперь выход Фаулера. Свой ноутбук и рот он открывает одновременно.

– Боюсь, начинать нужно прямо сейчас. Время на исходе, доктор Синклер.

– Зовите меня Джеймс.

– Хорошо, Джеймс. Сейчас я расскажу вам самую охраняемую тайну в мире.

Как же мне сейчас хочется отпустить какую-нибудь колкость. С самых ранних лет сарказм был моей защитой от мира, который, похоже, или не понимал, или не любил меня. Со временем это просто стало моим способом общения. Сарказм позволял мне ни с кем не сближаться, а значит, не было и травм от расставаний. Но сейчас, сам не знаю почему, я держу язык за зубами. Может быть, потому, что, несмотря на чересчур уж драматичную презентацию, я знаю, что услышанное мной будет действительно важным.

А может потому, что Лоренс Фаулер такого отношения не заслуживает. Я нахожусь рядом с ним всего лишь пять минут, но уже чувствую, что знаю его, а также то, зачем он здесь. Это явно не игра в политику – Лоренс здесь по какой-то явно хорошей причине. А еще он напоминает мне дедушку.

– Как вы знаете, – начал Фаулер, одновременно что-то набирая на компьютере, – Долгая Зима является самой большой угрозой человеческому существованию в истории.