Холодный мир

Стремясь к дружбе с ним, я разузнал многое о его жизни и понял, что у Педро мотивация была отличной от других. Вот что мне удалось узнать. Его семья – родители, братья и сестры – все еще в Мексике. У него есть жена, примерно двадцати семи лет, и двое сыновей – трех и пяти лет. И, наконец, я знаю, что его жена – это единственная причина того, что он работает в Эджфилде.

Педро вырос в Мичоакане, горном мексиканском штате, не подчиняющемся никаким законам. Там правят наркокартели, а убийства случаются чаще, чем аварии на дороге.

Поэтому, как только его жена забеременела, Педро решил переехать сюда, так как не хотел, чтобы его дети выросли такими же, как он сам.

Днем он работал в строительной бригаде, а ночью и по выходным изучал уголовное право в местном колледже Спартанбурга. В день выпуска он сказал жене, что поступает на службу к шерифу округа, потому что не хочет, чтобы это место стало вторым Мичоаканом. Он хотел сохранить закон и порядок ради своих собственных детей.

Второй краеугольный камень человеческой природы заключается в том, что родители всегда хотят дать своим детям то, чего они сами были лишены.

После известия от Педро о принятии его в ряды шерифов его жена просмотрела газетные сводки о несчастных случаях среди офицеров полиции и поставила ультиматум: либо он находит себе новую работу, либо – новую жену.

Они нашли компромисс. Педро стал надзирателем, в чью пользу была статистика смертности, кроме того, Марию Альварес абсолютно устроили его рабочие часы.

Естественно, были и бонусные выплаты за переработку; за работу в воскресенье – на 25 процентов больше; к тому же такая работа позволяла через двадцать пять лет получить от правительства пенсию за опасную службу – как раз к его сорок девятому дню рождения. Хороший выбор. Как минимум, до начала Долгой Зимы.

Я ждал, что Педро уволится отсюда первым и вернется в Мексику к семье. Тем более что там же были созданы обитаемые зоны и в скором времени туда хлынут орды из Канады и США.

Но вместо этого Педро оставался тут до последнего.

Ученый во мне хотел знать почему, а поскольку я был настроен бежать, то мне нужно было это узнать.

– Что, Педро? Вытянул короткую соломинку?

Он удивленно поднял бровь.

Поскольку он здесь был практически моим другом, то я не мог удержаться, чтобы не сказать следующие слова:

– Ты не должен быть тут. Вы с Марией и детьми уже должны ехать на юг.

Педро смотрит на носки своих ботинок.

– Я знаю, док.