Направление – Восход

По его выражению лица было сложно понять, друг он тебе или враг.

– И там и там.

– Если рассматривать отдельно, то на планете где-то… – Вайс прервался, покачал головой, видимо прикидывая число в уме. – Немного, в общем, совсем немного. А вот у нас несравненно больше. Можно даже сказать, что только в нашей провинции и есть приезжие. Проконсул старается привлечь к нам как можно больше специалистов, в самых различных областях. Что, несомненно, позитивно сказывается на самом регионе.

– Не хватает местных? – Вклинилась в разговор Келли.

– Местные пригодны только лишь для грубой работы. – Вайс произнёс это с некой неприязнью, по его выражению лица можно было понять, что заинтересованность в разговоре у него странным образом испарилась. Громила шумно развернулся в кресле и тяжело выдохнул.

Во время разговора, чтоб хоть как-то видеть своего собеседника из-за нескольких рядов глубоких сидений, Келли старательно вытягивала свою шею. Теперь же потребность в этом исчезла и она с облегчением расслабилась.

Её обмякшее тело буквально утонуло в глубоком кресле, рассчитанном на иные габариты.

Машина по-прежнему не двигалась. Что ж, раз выдалась такая возможность, нужно её использовать. Келли раскрыла свою маленькую походную сумку песочного цвета, в одном из кармашков она нащупала зеркальце, в другом упаковку с салфетками для снятия макияжа, а в общем отсеке, хорошо пошурудив ручкой, нашла расчёску. Посмотрев в зеркальце, она тяжело вздохнула.

– Ох, дорогая! Это как же тебя перекосило! – Тихо прошептала она себе под нос.

Прямые чёрные волосы местами словно наэлектризовались и торчали во все стороны. Маленький вздёрнутый нос порозовел, будто от крепкого удара. Широкие скулы заплыли в чёрных пятнышках туши. Румяно с аккуратных, впалых щечек уползло куда-то к ушам. А что творилось с её несчастными карими глазами, точнее тем, что вокруг, ох… лучше бы она этого не видела. С другой стороны так это дело оставлять было нельзя.

Несколько мучительных минут и Келли почти закончила приводить себя в порядок.

К моменту, когда их транспорт привычно загрохотал по дороге, расцветший на голове одуванчик был укрощён, а лицо уже почти приведено в человеческий вид. От части макияжа пришлось отказаться, безжалостно удалив его волшебной салфеткой, оставалось всего ничего, только стереть остатки расплывшейся туши у правого глаза, как вдруг кузов машины тряхнуло, да так, что все три пассажира подпрыгнули, треснувшись о нагретый за день металл.