Проклятие Усердия. Том 2

Которая, к слову, твоими усилиями прибыла как раз вовремя: я уже не мог и дальше продолжать бой, любое попадание стало бы для меня предпоследним, окончательно разорвав крылья.

Благо, хотя бы мана у вирфортов восстанавливалась бешеными темпами, а у Виктора за счёт, видимо, «божественной компоненты» это происходило ещё быстрее. Уже сейчас он «наполнился» процентов на пятнадцать-двадцать, при том что с завершения боя не прошло и часа. И это было как бы не заявкой на звание самого выносливого среди вирфортов и магов: что тем, что другим времени нужно было раза в два больше.

А то и три, если дело дошло до полного истощения, смертельно опасного, между прочим.

– Это неправильно. И… я не слабая! – Глаза на мокром месте, жалостливый вид, взгляд исподлобья – всё это Виктор уже видел не раз. Видел, и потому реакция его оказалась далека от ожидаемого девочкой. Она уже привыкла, что даже неправоту можно скрыть за образом обиженного, раскаивающегося реб?нка…

Но не от человека, который формально знал её с пяти лет, а новая главенствующая личность, унаследовавшая и переварившая память старой, разобрала все эпизоды их дружбы по кирпичикам.

– Как человек ты не слаба, Линнет. Но как маг – да. И что б ты понимала, Страйя слаба тоже. И я был слаб… – Виктор набрал в грудь воздуха, поймав бесценные мгновения и потратив их на то, чтобы сбавить накал давящих на язык эмоций. – Да что уж там? Я и сейчас слаб. Практически беспомощен. Но спустя годы я собираюсь стать сильным.

– Ты? Беспомощен? – Линнет фыркнула. – Ты сражался с четырьмя магами третьего круга!

– Везение и крылья, которые нельзя так просто назвать частью моей силы, Лин. – Виктор был хмур и невесел, но прерывать разговор не собирался. Всё шло так, как было должно. – Моя сила сейчас – это сомнительные боевые навыки и способности вирфорта в районе второго ранга. Со своими нюансами, но костяк не впечатляет, как ни крути.

– Я никогда тебя не пойму, Вик. Но радости от того, что ты жив и даже почти цел это не отменяет! Поправляйся! – Резко развернувшись, девочка покинула комнату столь же стремительно, как и вошла в неё.

Останавливать её проклятый не стал: не любил он такие разговоры, как пить дать не любил! Просто потому, что не умел их вести. Социопатом не был, но и особо общительной личностью тоже. Откуда общительности взяться, с его-то историей?..