Проклятие Усердия. Том 2

И в ту же секунду Виктор распахнул глаза во вполне материальном, простом и понятном мире, встретившим его болью в груди и пятнами перед глазами. Благо, эти неприятные ощущения порядком ослабились, стоило проклятому только набрать полную грудь столь необходимого всему живому воздуха…

– Есть! Стабилизационные сюда!

В распахнутый рот проклятого залили не одну и даже не две крошечных склянки с концентрированными снадобьями. При этом пошевелиться Виктор не мог, видимо, из-за введённых ранее препаратов.

– Состояние?

– Полностью стабильно… как и минуту назад.

 – Пожилой лекарь с длинными седыми космами, закрывающими большую часть лица, недовольно фыркнул. – Молодой господин, вы нас слышите? Понимаете?

Парню пришлось моргнуть дважды, так как даже его шея им неконтролировалась.

– Вы знаете, что с вами случилось? Догадываетесь? – «Отсигналив» лекарю нет и да соответственно, Виктор с благодарностью уцепился губами за протянутую ему пипётку с, по всей видимости, противоядием. И – да, яд тоже мог быть лекарством.

Как парализующий человека, но не убивающий его, например. – Через минуту вы сможете говорить. Нам нужно знать, что произошло и не может ли это повториться снова.

И Виктор стал ждать, разминая язык и возвращая себе чувствительность.

– Итак? – Старший из лекарей наклонился над своим пациентом, вопросительно вздёрнув бровь.

– Часть дара Тэмпеста Многоликого. Которым я неправильно воспользовался. – Говорить всё ещё было не слишком приятно, так что Виктор поначалу обрезал предложения.

 – Позволил взглянуть на мир со стороны. Заметил, что не дышу. Вернулся.

– Впервые о таком слышу. – Старик нахмурился. – Придётся вам, молодой господин, следующие сутки, а то и двое провести в этих стенах.

Виктор покачал головой.

– Мне нельзя прерывать тренировки ни на один день. Хотя бы минимум, но я должен выполнить.

– А если подобный приступ повторится снова, но уже там, где не будет способных оказать помощь людей? Это исключено, молодой господин.

 – Старший лекарь уступать не собирался, и каждое его слово было подобно вколачиваемому в крышку гроба гвоздю.

Но у Виктора имелся гвоздодёр, титулом и самодурством именуемый.

– И всё-таки я настаиваю. Мои ранения сами по себе не столь страшны… – При том со стороны Виктор определённо походил на мумию. – А приступ, как вы это называете, я контролирую. И даже в худшем случае смогу его прервать, как это сделал недавно на ваших глазах.