Проклятие Усердия. Том 2

Виктор не оставил врагу ни шанса на отступление, зацепившись за барьеры и перетащив себя так, чтобы оказаться над магом. И пока два его крыла вгрызались в магические щиты и держали «святого» рядом с подставившимся ловчим, оставшиеся молотили врага, разбивая защиту и постепенно подбираясь всё ближе к податливой плоти. И ни один товарищ атакованного мага не мог ему помочь, ведь готовили они совсем другие заклятья, и ударить так, чтобы не навредить из-за получившегося клинча не могли. Что-то придумать, определённо, было возможно, да только свою роль сыграл… страх.

Со стороны открывшаяся картина выглядела откровенно пугающей: люди, независимо от чувств, испытываемых по отношению к церкви, боялись богов. А прямо сейчас, во тьме, где единственным источником света оказались объятые священным пламенем мечи невидимых воителей пантеона, обрушивших свою мощь на «мага тени», развернулся не бой, нет.

Это была казнь, свидетелям которой представился шанс развернуться и сбежать.

Шанс, которым они не воспользовались.

В один миг произошло сразу несколько событий.

Последний из барьеров осыпался сизым пеплом, и крылья выпотрошили отчаянно барахтающегося мага. Руки, которыми тот пытался закрыться, полетели к земле, а потроха разлетелись по сторонам: проклятый бил со всей силы, так, словно тело его врага было отлито по меньшей мере из оружейной стали.

Двое товарищей мертвеца наплевали на приказы и разразились самыми убойными заклинаниями из тех, что не требовали времени на формирование.

Последний маг, растерявшийся и не сразу осознавший, что их коллега погиб, развернулся и хлопнул обеими ладонями по поверхности теневого барьера. Лишённый подпитки от почившего создателя, тот откликнулся на команду поддерживающего его мага и открыл «охотникам» дорогу к отступлению, начав истончаться и рассыпаться…

И всё завертелось.

Виктор перехватил изуродованный труп правой рукой, и уже падая метнул его навстречу шипам, рассчитывая сбить хотя бы пару из целого десятка. Так и вышло: мертвеца нанизало на два шипа, раскрывшихся и окончательно разметавших прожаренные останки по округе.