Гений клана

Я медитировал, а не практиковался, так что…

– Не в этом дело, – мужчина прервал сына на полуслове, кивнув куда-то в сторону зданий клана, которыми пользоваться могли абсолютно все Нойры. – За тебя беспокоятся. Старик Орнс, да и те, с кем ты любил сидеть в библиотеке и мастерской… Когда, не считая этого дня, ты в последний раз был на полигоне?

Элин ностальгически улыбнулся:

– Давно. Я не любил практиковаться. Но теперь всё поменялось.

– Поменялось так сильно, что ты решил полностью очистить свой круг общения? Да, ты теперь иначе смотришь на мир, но всем тем, кого ты оставил позади, нужно хотя бы об этом сказать.

Установилась пауза, во время которой Элин пытался вспомнить, с кем он вообще общался, просиживая штаны в библиотеке и мастерской клана, а Дорш высматривал в лице сына что-то, что было видно ему одному.

– Я с этим разберусь. Завтра, перед тем как, наконец, официально познакомлюсь с родителями Алексии.

Несмотря на то что с семьёй девушки он был знаком примерно с того момента, как научился ходить, вежливость требовала соблюдения определённых ритуалов, и действовать вопреки традициям просто так, из-за нежелания потратить пару часов, Элин не собирался.

– Мы им сказали лишь о том, что на занятии со своим новым учителем ты получил небольшую, но потенциально опасную травму, из-за чего тебя оставили у целителя.

– Спасибо, отец.

«Нельзя забывать, зачем я здесь оказался», – промелькнуло у Элина в голове вместе с тем, как из недр памяти начали всплывать давно забытые лица. Товарищи, друзья, одноклассники, соперники, даже враги… Если ничего не предпринять, то они погибнут, и история повторится.

– Насколько я понял, физически ты в норме, верно? – Дорш демонстративно размял шею, после чего скинул верхнюю одежду, оставшись в накрахмаленной рубахе, брюках и высоких сапогах.

– Вариант неплохой, но я и над нашим стилем поработал. Берегись!

Хитро прищурившись, Элин вернул свои вещи на место, отошёл чуть в сторону и встал в подзабытую уже стойку, на смену которой ещё на третьем десятке лет жизни будущего абсолюта пришёл совсем иной стиль.