Рагуил

Рита лежала в неестественной позе: причудливо вывернутые руки и ноги; торчащие кости открытых переломов конечностей; сильно задравшиеся вверх плащ и юбка, открывшие наготу. И только глаза… Они, такие ясные и добрые, смотрели куда-то вверх. В небо.

Даниил закричал, упал на колени и дрожащими руками дотронулся до тела жены. Его как – будто ударило током. Он вскочил и бросился на водителя внедорожника, наконец, вставшего на ноги и равнодушно смотревшего на происходящее. Даниил с силой ударил водителя в лицо. Тот рухнул на асфальт, разбрызгивая кровь в разные стороны.

Сзади Даниила крепко обхватил руками крупный мужчина и скороговоркой зашипел в ухо:

– Не надо, парень, не надо. Ей этим не поможешь, а себе сделаешь хуже. Остынь, прошу тебя.

Даня обмяк; разжались руки, отпуская его на свободу. Он прошёл несколько шагов, сел на асфальт и заплакал, завыл, закрыв лицо руками.

***

Водка. Много водки, которая всё – равно не заглушала боль. Бездушным конвейером шли дела: Даниил собирал какие–то бумаги; отдавал деньги в похоронную компанию на гроб и венки; договаривался в морге, чтобы «сделали красиво» и снова платил деньги.

И снова пил водку. Один сплошной нескончаемый день, незаметно переходящий в ночь и потом, в следующий серый и мрачный день.

Похороны. Дождь. Слова над гробом. Даниил вздрогнул, когда услышал её имя. Подумал: «К чему слова, она всё – равно их не услышит».

Поминки. Водка. Опять слова. Водка. Провал. Пустота.

***

Даниил проснулся, сел на кровать и посмотрел на наручные часы.

Восемь тридцать.

– Чего восемь тридцать? – сам у себя спросил Даниил. – Утра или вечера? И какое сегодня число? Интересно.

Он встал, подошёл к зеркалу, завешенному чёрной материей. Резко схватил пятернёй чёрную ткань, вздохнул и отпустил, разгладив складки. Скидывая на ходу пиджак и развязывая галстук, прошёл на кухню. Повсюду, похожие на гильзы от снарядов, валялись пустые бутылки из-под водки; грязно- белыми пирамидками громоздились тарелки с остатками еды; яркими веерами пестрели разбросанные фотографии.

Даня открыл холодильник и достал початую бутылку сорокоградусной. Налил и жадно выпил. Взял пачку фотографий. Перекладывая одну за другой, смотрел на застывшие мгновения счастья и любви.

Зазвонил телефон. Даниил вернулся к брошенному на пол пиджаку и достал из кармана «мобильник».

– Слушаю, – прохрипел в трубку, не узнав собственного голоса.

– Иванов Даниил? – спросили на другом конце.

– Да. Я.

– Вас беспокоят из полиции.