Проклятие Мафусаила

Я подожду. Два дня, не больше. И не пытайтесь сбежать. Найду.

Полунин кивнул, и они вновь двинулись в ногу с потоком. У него на поясе завибрировал телефон. Пришло короткое сообщение на электронную почту с анонимного ящика, но от кого оно, сомнений не оставалось. «Есть что обсудить. Свяжусь позднее».

– Хорошие новости, – наклонился Полунин к уху собеседника. – Арчи объявился.

– Он в Петрограде?

– Похоже на то.

– Он должен быть осторожнее. Вы, кстати, тоже. Если жандармы прихватят вас вместе, при всем желании я не смогу помочь.

Полунин слушал советы Коростеля, молча кивая. Они миновали Думскую галерею, продрались через Ломоносовскую, где особенно бойко торговали восточными сладостями, и неспешно направились в обратную сторону к Невскому проспекту, выйдя на Садовую улицу, чтобы подышать свежим воздухом.

– Хотелось бы все же вернуться к вопросу гарантий, – осторожно начал Полунин.

– Леонид Семенович, ну какие тут могут быть гарантии, – немного усталым голосом ответил Коростель.

– А что будет с Арчибальдом?

– Вас беспокоит его судьба? Странно, на вас не похоже. У вас есть планы на него?

Старший Полунин предпочел промолчать.

– Все зависит от того, что вы мне дадите, – сказал Коростель.

– Я хочу выехать в Евроштаты. С племянником.

– Рассчитываете там прикупить немного сыворотки?

– Она мне не повредит.

– Это возможно. При определенных условиях.

Вновь завибрировал телефон. На экране высветился номер сим-карты, которую Полунин вручил Могильщику. Сообщение было коротким, но Полунину пришлось прочитать его несколько раз, прежде чем он осознал его смысл. Непослушными руками он убрал мобильник и хлопнул Коростеля по плечу, призывая остановиться. Тот обернулся, увидел шальные глаза Полунина и замер как вкопанный.

– С Евроштатами я немного поторопился, – севшим голосом сказал Полунин.

5

Ее поместили в камеру к трем проституткам, одна из которых, не умолкая, причитала на мове. Среди прочего Карина разобрала «зловили покидьки», «папери видибрали» и «батьки в публичный будинок ходити не велили». Две другие беззастенчиво рассматривали Карину одновременно презрительно и торжествующе.