Буря в бокале

Может я, совершаю ошибку и буду сожалеть всю оставшеюся жизнь потом, но и, не предприняв сейчас ничего, вполне вероятно никогда не прошу себе этой слабости.

– Эх, Вин, Вин,– покачал головой друг,– наведаешь, ты сам что творишь…

Где-то далеко позади, послышались гневные причитания Мархуса. В тон ему потявкивала собака.

– Снова наш пройдоха костерит, Найду.– Усмехнулся Матфей,– наверное, опять вылакала всю его скрутиловку.– И тут же в подтверждении его слов раздалась гневная тирада.

– Уж, я тебя каналья закондирую! Завтра, прямо с утра пойду к декану Мерзапакусу, он тебя мигом отучит тырить чужое пойло!

Негодовал ночной сторож, ругаясь на местную достопримечательность, дворняжку, прибившуюся к академии ещё в прошлом веке и продолжавшей и поныне здравствовать не иначе как магии благодаря, вести активный образ жизни присущей более, годовалой сучке, нежели почтенной животине пережившей давным-давно собственную смерть.

Возмущался Мархус довольно осторожно, делая это так чтобы, не разбудить, нет, не учительский корпус, те спали всегда, как убитые и даже не нервозных студентов, беспокойно ворочавшихся в своих тесных кроватях, и видящих кошмары провала экзаменов. Больше всего на свете сторож опасался потревожить, поварской штат. Потерять расположение людей, от которых, напрямую зависело благосостояние собственного желудка, ровнялось катастрофе вселенского масштаба.

– У тебя деньги есть?– внезапно спохватился Матфей.

– Конечно.– Слегка замешкался с ответом, кивнул, довольно неуверенно, как на взгляд друга Винченцо.

– Позволь узнать, сколькими динариями ты обзавёлся?– не отставал приятель.

Молодой человек немного смутился, таким вопросом в лоб, но всё же после непродолжительной паузы промолвил.– Четырьмя динарами и еще, сколько там медяками.– И тут, же поспешно добавил,– но деньги, не проблема, главное добраться до Пьянтза, там заработаю.

– Узнаю своего друга. Такой же наивный и беспечный.– Добродушная улыбка заиграла на открытом лице Матфея, делая его совсем юным.

– Просто, деньги для меня не самоцель в жизни.– Попытался замять больную тему Винченцо.

– На, держи,– Матфей протянул кожаный мешочек, стянутый тесёмкой.

– Что это?– не веря собственным глазам, воскликнул Вин.

– То, что поможет тебе питаться не одними травами да сухарями.– Заявил Матфей, буквально всучивая в обмякшую руку друга кошель набитый полновесными динарами.

– Нет, извини, но я не могу принять от тебя.