Буря в бокале

Фред слегка попетлял меж проулков, проверяя, нет ли хвоста за ним, затем заехал в продуктовую лавку, где купил каравай хлеба, пару зажаренных цыплят и пинту разбавленной скрутиловки. После чего уже прямиком направился домой. Или, точнее сказать в последнее место своего обитания большой трёхэтажный гостиный двор на улице, название которой мы не станем упоминать в целях безопасности.

Заведя Кори в конюшню, он быстренько расседлал его, насыпал корма и отправился к себе.

– Добрый вечер, синора Гарбужа.

– Дон Фредерик, вы уже вернулись? Как прошла поездка к родным?

Управляющая съёмными квартирами, синора Гарбужа де Съем, оторвалась от брошюры посвященной свадьбе двух высокородных представителей семейств королевства и с любопытством присущим всем консьержкам воззрилась на Фреда. Последний отметил, что опять она завила свои тёмные волосы на бигуди, к слову сказать, никто никогда не видел её без этих предметов заморского туалета.

– Замечательно прошла!– накинув на лицо маску беззаботного веселья, бодро отрапортовал наемник.– Охота, рыбалка, походы за грибами…

– А родители ваши как поживают? Надеюсь живы-здоровы?– заботливо осведомилась Гарбужа.

– Всё хорошо. Правда, отец немного прихворнул. Но теперь слава Мирусу пошёл на поправку.

На самом деле родители его давно почили с миром, еще, когда он был совсем несмышлёным мальцом виной тому, как ему рассказывали, служил несчастный случай. Но он изначально, как заехал сюда сочинил легенду, о стариках родителях живущих за городом и себе самом решившим попытать счастья в большом городе.

–Наверное, приезд родного чада благоприятно повлиял на него?– консьержка, умильно покачивая головой участливо спросила.

– Да. Столько радости, принесла это встреча. Мы так давно не виделись, столько всего надо было сказать, друг другу…

Фрэнос демонстративно положил руку на грудь, показывая тем самым, как он расчувствовался сам.

– Как я вам завидую.

Мечтательно закатила глаза Гарбужа, к слову, ни разу за всю свою жизнь, не выбравшаяся за стены города.

Нойс терпеливо подождал, покуда синора изольёт душу, рассказав пару душещипательных историй из своей «тяжёлой юности» и задал интересующий его вопрос.