Дар Риктора

– Я никого не травил, это ошибка, – неожиданно визгливым голосом выкрикнул он.

– Травил. Но мы – добрые люди, и готовы простить тебя, отпустив на свободу. Но ты должен вернуть плату за лечение, и выпить воду из колодца. Ты ведь утверждаешь, что не лил бузину в колодец?

– И экзекуция началась. Каждый из излеченных ранее больных, подходил к Роскану с полной кружкой колодезной воды, забирал монету серебра и уже пустую кружку, и уступал место следующему в очереди. Когда лекарь напился вдоволь, Филин продолжил разговор:

– Я долго беседовал с нашими стариками, и понял, что ты нам не назвал своего истинного имени.

Да и рода волосатого паука тоже не существует. Назови свой род и имя, настоящие, и тогда мы отпустим тебя. И помни, мы не забываем плохих дел…

Роскан вдруг почувствовал тяжесть в животе, всё его нутро бурлило, пучилось, содержимое живота просилось наружу. И тогда он решил – будь что будет, он всё расскажет. И пусть их колдуны хоть проклянут его – лишь бы не опозориться на людях.

Этого он был не готов вынести…

– Меня зовут Роскан, я из рода лесного оленя, моего отца зовут Сарак. Я изгнанник. А прогнали меня за то, что я пытался увести невесту моего друга, не предназначенную мне богами и предками, – хриплым голосом произнес он.

– И из-за этого в вашем племени изгоняют? – послышались удивленные голоса. – Девушка была тебе близкой родственницей?

– Нет, просто её в детстве обручили с другим, но мы полюбили друг друга, и попытались вместе бежать, но в последний момент Диана передумала, и рассказала всё своей матери.

Её вернули, а меня изгнали. Навсегда…

– В нашем племени не изгоняют из-за таких пустяков. И если бы ты изначально рассказал правду, не пытаясь играть в лекаря, клянусь своими богами, я принял бы тебя в свое племя. Но ты обманул нас, поэтому уходи. До заката нового дня ты должен покинуть пределы наших земель, если не хочешь умереть, – добавил напоследок Филин, с усмешкой глядя на улепётывающего Роскана, придерживающего руками свой живот.

Его сумка с ценным свитком осталась валяться на площади, но беглецу было совсем не до неё. Едва добежав до ближайших кустиков, он с облегчением нырнул в них, и скоро до селян донеслась зловещая и протяжная канонада измученного организма Роскана.

«Вот леший, как они смогли так быстро меня раскусить», – с досадой подумал Роскан. А ведь он рассчитывал, по крайней мере, на неделю роскошной жизни.

Теперь он снова был один, голоден и сильно изнурен болезнью.