Лес наступает

Вдалеке, километрах в десяти, виднелась дорога, но шум машин практически не доходил до леса, словно ударяясь о какую-то неведомую преграду тишины и спокойствия, разбивался о гору, так и не проникнув в лесную чащу.

– Стрёмно тут, – заметил Макс.

– Не стрёмно, а красиво, посмотри, природа вокруг.

– Ага, природа… скоро и досюда доберётся стройка. Не лицемерно ли ты рассуждаешь?

– А что поделать? Мы с тобой работяги, деньги не пахнут.

– Стой! – Макс резко схватил меня за плечо и дёрнул назад.

– Твою мать, ты чего?!

– Смотри, – он махнул рукой.

Я вгляделся по направлению, куда указывал Макс. Примерно в полусотне метров от нас, на пеньке сидел пожилой мужчина, смотрел на горящий перед ним костёр, а вокруг на камнях стояли зажжённые свечи.

– Он что, свечки жжёт? – спросил я.

– Явно не фонарики. С прибабахом дед, видимо.

– Пойдём, поговорим.

– Зачем?

– Спросим, что делает тут, зачем свечи жжёт.

– Да ну его, поехавший, скорее всего.

– Пойдём, я тебе говорю. Скажем, чтобы не околачивался тут, стройка недалеко, небезопасно, я сюда деревья валю, не хватало мне ещё деда придавить.

Мы подошли поближе, дедушка даже не взглянул на нас, продолжая смотреть на костёр, переворачивая в нём дрова небольшой палочкой. Старику было где-то между шестьюдесятью и семьюдесятью: седые волосы выступали из-под старой зимней шапки, на ногах спортивные штаны да поношенные ботинки, на теле выцветшая рубаха в клетку, поверх неё зелёная жилетка-безрукавка. Густая седая борода, которую он мыл явно не в этом месяце, тянулась до самой груди.

– Отец, привет! Ты чего тут делаешь? – обратился я к дедушке.

– Сижу, греюсь, – он лениво ответил так и не взглянув на нас.

– Это понятно, а свечи зачем?

– Духов нехороших отгонять.

Макс похлопал меня по плечу и прошептал на ухо:

– Слышь, Саня, ну неадекват, я же говорил. Пойдём уже.

– Да вы не стойте, присаживайтесь, коль пришли, – старик указал на два камня, торчащих из земли.

– Спасибо, да мы пойдём, нам работать пора, – возразил Макс.

– Работа никуда не денется, а за приглашение спасибо, присядем.

Я было собираюсь сесть на камень, но старик тут же меня останавливает.

– Стой, ну куда на голый камень-то? Застудишь всё. Молодые же ещё, по сколько вам?

– Мне тридцать пять, Максу тридцать два.

– Слышь, Сань, ты зачем ему выкладываешь это?

– Вот, возьмите, – дедушка достал из старой клетчатой сумки две небольшие тканевые подстилки. – Постелите, так теплее будет.