Передвижная детская комната

Как зомби в кино, она пошла прямо на него, чтобы отобрать Данину голову и поставить себе.

Нет. Ничего подобного. Труп был на месте. Катя лежала там, где и умерла.

Вдруг у Дани возникло ощущение, будто он что-то забыл. Что?

Он сглотнул. Оказалось, что в его горле пересохло. Но сейчас не до питья.

Что он забыл? Попить? Сходить в туалет? Отжаться? Собраться в школу? Взять учебники по биологии? Забыл учебники?

Да, мать вашу, долбаный учебник-то я как раз и забыл!

А голову ты не забыл?

Это был голос Виктории Павловны.

Той самой училки, которая вечно придиралась к нему, потому что в восьмом классе он носил волосы до плеч, покрашенные в цвет бордо.

Голову не забыл?

Голову!

У Кати не было головы, но она же должна быть где-то, если ее не унесли с собой убийцы, как трофей. Может быть, она лежит где-то тут, в высокой траве, в кустах? Или в лесу? А может быть, и Костя там же, где и голова.

Даня вскинул фонарик и отправился на поиски.

***

Даня, освещая путь телефоном, спустился с дороги.

К этому моменту он уже заглянул под машину, но ничего и никого там не нашел. Он оставил минивэн заведенным, чтобы не сел аккумулятор. Ближний свет фар оставил включенным, чтобы Костя мог видеть машину издалека. Он проверил край дороги, прилегающий к лесу, но в сам лес заходить не стал. Это будет последний вариант, который он отважится исследовать.

Ночной лес для него был волшебным местом, наполненным страшными тварями, мутантами и жуткими древними существами.

Слишком много сказок было прочитано, слишком много фильмов посмотрено. Даня всегда боялся плотной темноты, как раз такой, как в лесу, там его поджидали морлоки, леший, кикиморы (это слово не казалось ему смешным, потому что он видел, как они выглядят), нежить и болотные чудовища.

Он предположил, что убийца мог пнуть голову с дороги или выкинуть ее. Скорее всего, если Костя был тут же, он наверняка пошел бы ее искать. А вдруг он нашел ее? И сейчас сидит испуганный рядом с лицом матери и плачет.

А она успокаивает его, рассказывает сказку и шепчет: «Не плачь, малыш, я спою тебе колыбельную». Он сует палец в рот, как младенец, ложится рядом, обнимает мертвую холодную голову, а она шепотом напевает ему: «Спи, моя радость, усни, жизни погасли огни…»

Неужели я бы не услышал Катиного пения или Костиного плача?

Услышал бы. Ведь Костя всегда очень громко плачет. Особенно когда напуган. Боже! Да он же еще малыш, и он пугался всего на свете.