День другой – кошмар все тот же

Но нет, машина не спешила идти на обгон. Катя остановилась и обернулась. К ней медленно приближался черный низкий седан, заляпанный засохшей грязью, с тонированными стеклами.

Катя прищурилась от солнца. Становилось жарко. У нее начинала пухнуть голова. Тело буквально умоляло упасть куда-нибудь в тень и не двигаться хотя бы двое суток, чтобы остыть и прийти в норму.

Седан поравнялся с Катей. Стекло со стороны пассажира опустилось.

– Извините, не подскажете, где тут двадцать пятый дом?

Парень улыбнулся. Желтые зубы кусали грязную зубочистку.

У пассажира было небритое лицо, светлые волосы торчали, будто он только что поднялся с постели и сразу сел в машину. Наверное, куда-то очень спешил. Он вынул зубочистку изо рта. На руках – черные кожаные перчатки. Что могло заставить человека в такую жару надеть перчатки? Наверное, то же самое, что заставило надеть темные очки и сесть в тонированную машину.

– Я не знаю, – сказала Катя и пошла дальше, оглядываясь по сторонам в поисках убежища. У нее было очень плохое предчувствие.

Она заметила за домом напротив проулок и прикинула, успеет ли она добежать до него, пока эти парни не вышли из машины.

– Мы уже часа два тут катаемся и все найти не можем этот долбаный дом. Может, вы знаете Петра Михайловича Терентьева? У него такой большой особняк, со львами у ворот. Говорят, его тут все местные знают.

– Я не местная, – сказала Катя. Голос ее дрожал, как и все тело.

– А, – сказал парень, и улыбка его погасла. – Ну ладно.

Катя как могла быстро обогнула машину сзади и перебежала дорогу.

– Кот, лови ее, она сейчас смотается! – крикнул кто-то.

– Никуда не денется, – раздался другой голос, спокойный, даже довольный. – Вонючая старушенция, да ты глянь, какая она тихоходка!

Катя добежала до проулка. Слева был особняк, похожий на каюту лайнера: высокий, белый, обитый чем-то типа пластика, настолько яркий, что в глазах рябило.

Катя бежала в переулке между высокими изгородями. Сзади доносился звук мотора. Черная машина преследовала ее.

Катя выскочила на другую дорогу, параллельную той, где она только что шла. Напротив был лес, а между дорогой и лесом глубокий ров, на дне его бежал ручей. Катя выдохлась.