День другой – кошмар все тот же

Письменный дневник более подробный, тут я буду писать все, что вздумается, ничего не сокращая. Как объяснил мне врач Алексей Вадимович, видеодневник – это кратковременная память, а письменный дневник – это долговременная память. Надеюсь, это как-то поможет мне. И все те тесты и обследования, которые я прохожу каждый день (если верить врачам и отцу), помогут вернуть мою память. Я буду молиться. Потому что жить так – это просто бесконечный кошмар, и не только для меня, но и для моих родных.

Впрочем, кроме папы у меня никого не осталось.

18 апреля 2007

Я скучаю по маме. Еще вчера мы вместе завтракали оладушками с вареньем, она пила кофе, а я чай, мама потянулась за ложкой и зацепила рукавом тарелку. Тарелка разбилась, но мама сказала, что это на счастье.

Честно сказать, я себе счастье представляла немного по-другому.

Я навсегда зависла в состоянии, когда только-только узнала о смерти матери. Я никогда не переживу это горе.

Говорят, время лечит. Но не меня.

У меня есть только 24 часа, чтобы пережить это.

Я плачу и плачу.

Катя пролистала несколько заметок вперед.

25 апреля 2007

Сейчас поздний вечер, я только пришла в более-менее нормальное состояние. Мне было очень плохо.

Приходил папа. Я вижу, как ему больно. Он рассказывает все это мне каждый день и переживает боль вместе со мной.

Я написала это и снова разревелась.

Мама была в командировке на конференции, и утром она не явилась на встречу, а уборщица в отеле обнаружила маму в постели.

Я все время об этом думаю. Вспоминаю, какая она была, как обо мне заботилась, как варила в детстве куриный суп, когда я болела, как мы с ней ходили за цветами для учительницы по математике Галины Николаевны на 1 сентября, как мама заплетала мне косы в школу, как мы с ней иногда дурили, когда папы не было дома, дрались подушками или рисовали на лицах друг друга мордочки животных.

Мне очень жаль, мамочка. Я люблю тебя и буду скучать по тебе…

Слезы все капали и капали на бумагу, добавляя еще больше разводов. Тут и там чернила были размазаны. Это был не дневник девочки 15 лет, или сколько ей там было на момент написания, это была книга для слез.

Катя все больше и больше погружалась в тот ужас, который пропитал всю ее жизнь начиная с момента катастрофы.