Альма-фатер

Особенно у плинтусов – к этому начальство придиралось с завидным постоянством.

Пыхтел Мотя в меру, без фанатизма, понимал, что работа, она о двух концах: для себя делаешь – качество давай, для начальника – дай показуху.

Закончив натирать, Мотя сметкой прогнал мусор в конец коридора. Паркет горел янтарем – может, сегодня и не заругают. Хотя за что взгреть, всегда найдется.

Роту построили и повели на завтрак. В столовой рассаживались по четверо. У каждого было свое место. Вестовые разносили чай. Собственно, чаем это и не назовешь.

Нормы курсантские скудны, а тут еще камбузные работники воровали без зазрения совести.

Мотя рассматривал шлепок полуостывшей колышистой каши. Взял кусок сахара, вымочил его в чае и бросил в кашу. Теперь это можно есть. На один кусок хлеба намазал масло, другой спрятал за пазухой.

Дежурный посмотрел на часы.

– Закончить прием пищи!

Мотя торопливо впихнул в себя остаток хлеба с маслом, зачерпнул ложкой сладкую кашу и запил все это теплой бурдой из кружки.

Роту построили для утреннего осмотра.

Мероприятие это командир роты проводил лично.

Командовал он зычно, с протягом:

– Рыняйсь! Мырно!

Шел он вдоль строя, злобно зыркая на курсантов. Не отец-командир, а Навуходоносор какой-то. Только и было в нем что голос трубный, а души совсем не было. Будто рожден он и не от человека вовсе.

Придирался командир ко всему на свете. Его мелюзговые замечания Мотя выслушивал с брезгливостью.

Отвечал, однако, по уставу:

– Есть, товарищ командир! Будет устранено!

Роту повели на занятия.

Первая пара была в общем потоке, в большой аудитории. Два часа будет длиться лекция по истории партии. Мотя заранее решил, что наконец выспится, и занял место в самом дальнем ряду.

Два часа пролетели как одно мгновенье.

– Идрисыч, подъем!

Товарищ растолкал Мотю, тот вращал красными со сна глазами и растирал ладонью отлежанную щеку.

Однокашники звали его Идрисыч. Это и понятно, фамилию с первого раза не выговоришь и по имени не окликнешь – библейщина какая-то, вот и звали его просто Идрисыч.

Мотин класс строем шел на практические занятия по физике. Нужно было пройти по галерее героев и дальше, через два перехода, в учебный корпус. По стенам портреты, старинные картины, да и паркет наверняка помнил еще башмаки великих флотоводцев, учившихся в этих стенах. Училище было основано еще Петром I и имело богатую историю, однако курсанты относились к наследию без пиетета и называли его просто «Системой».